Книга Невеста для инквизитора, страница 74 – Маша Ловыгина

— Но это буду я? Опять я?..

Кусок газеты прожигал ладонь, пропитывался ее потом, а Верушка никак не могла ни выбросить его, ни спрятать.

— Тебя нет и никогда не было, есть лишь великая сила! — отрезала ведьма. — И только она и есть жизнь! Ты рождена для того, чтобы стать ее проводником! Раскрой свою суть, выпусти свое естество наружу, и тогда познаешь всю глубину этой бездны.

Верушка прижала ладонь к животу, ощутив тянущую боль.

"Как это, меня нет и не было?" — дёрнулось в голове.

— Я же помню все, что со мной было когда-то, — поспешила сказать она вслух, чтобы знать наверняка, что все, что она помнила и знала, останется с ней. Почему-то сейчас она почувствовала острую необходимость в этом, в том, что все ее воспоминания — неважно, плохие и хорошие, — никуда не денутся. Потому что человек без воспоминаний и переживаний — что рваный пластиковый пакет! Никакой жизни и никакой пользы от него.

— Все забудется. Ты излечишься от всей этой ерунды, — сплюнула ведьма. — Кому ты нужна со своими переживаниями и чувствами?

Женщина направилась обратно к поляне, а Верушка подняла голову и вгляделась в потемневшее небо.

"А если она права? Кому я нужна?.."

— Подождите! — крикнула она в серую спину. — Агния сказала, что нужно уничтожить инквизитора. И что я должна... - она сглотнула. — Но я никогда...

— Стань одной из нас. Обряд сплотит и сделает нас единым целым. Мы свернем ему шею. И уничтожим всю его свору.

Верушка недоверчиво нахмурилась и тихо спросила:

— А по-другому никак нельзя?

На нее смотрели несколькопар глаз. Она чувствовала себя будто под перекрестным огнем.

— Пора, сестры! — подняла посох одна из ведьм, и остальные поддержали ее радостными возгласами.

К Верушке подошла Агния. Она натянула балахон через ее голову и сжала в основании горловины. Приблизившись к лицу, жарко прошептала:

— У тебя все получится, Верушка, не бойся! Я буду рядом!

Ее слова, как и дыхание, осели на коже болотной тиной. Верушка смотрела на то, как ведьмы встают в круг и замирают, опустив головы. Она и сама оказалась частью этого круга, и теперь разглядывала сваленные в изножии креста сучья с почти паническим ужасом.

Воздух пошел рябью. Болотный запах стал совсем спертым. Горло смыкалось, не желая принимать его в себя. Над поляной поднялся непонятно откуда взявшийся ветер. В воздухе, в нескольких метрах от земли, закружились черные птицы и листья.

Ведьмы запели. От их голосов все вокруг завибрировало. Непонятные слова вдруг стали обретать форму — приоткрыв рот, Верушка ловила их своим дыханием и как будто знала уже, что, если вольется в этот хор, слова станут нечто большим. Гораздо большим и способным преломить существующую действительность.

Сучья у костра подернулись голубоватым пламенем. Его осторожные язычки лизали осклизлые ветки и тянулись на зов, словно живые.

Вдруг все померкло перед ее глазами, и в этой кромешной темноте возникла объятая голубым пламенем дорога. Она вела вперед, туда, откуда не было возврата. Гул в ушах нарастал, становился все более ритмичным. Верушка сделала шаг и снова замерла. Дотронулась до ледяного огня, пробуя его на вкус и пытаясь понять, на самом ли деле все это происходит. Существует ли она, или от нее уже ничего не осталось?

Вот она маленькая. Совсем крошечная. Вокруг нее так же беснуется голубое пламя. Кто-то кричит, а потом захлебывается злобным смехом.