Книга Невеста для инквизитора, страница 71 – Маша Ловыгина

Страшное темное облако — стая, которая ринулась к ней, когда она пыталась отвести ее от кого-то близкого и в то же время, далекого.

Верушка застонала, пытаясь вспомнить подробности той ночи.

— Я не могу... - прошептала она еле слышно.

Громкое карканье взорвало тишину над лесом. Верушка сжалась в комок, ожидая, что птицы налетят на нее со всех сторон и выклюют ей глаза. У нее с собой не было ничего, что могло бы помочь защититься, кроме той силы, которой она так и не научилась управлять.

Сунув руку в карман, Верушка нащупала газетный лист из дома Волонцов. Развернув его, она всмотрелась в лицо Климентия Парра и подумала о том, что если он истребляет ведьм, то, наверное, это не так уж и плохо... Ведь совсем скоро она сама станет одной из них, и тогда уже никогда не сможет остаться прежней.

Кусая губы, она заплакала. Тихо и беззвучно.

Климентий Парр смотрел прямо на нее. И в его глазах, в его невероятных глазах Верушка вдруг увидела нечто такое, что заставило ее поверить ему...

— Пожалуйста, помогите мне... - всхлипнула она. Горячая слеза упала на портрет Главного Инквизитора и тут же впиталась в бумагу.

Вокруг было так тихо, что Клим мог слышать свое дыхание. Беспокойство постепенно сходило на нет, оставляя после себя лишь редкие всполохи, вызванные головной болью. Клим уже почти не чувствовал своего тела, отдавшись спасительной тишине, старательно разгружая и успокаивая себя изнутри. Будто падал куда-то вниз в кромешной темноте, или, наоборот, летел вверх. Как и тогда ночью, когда вдруг осознал, что есть еще кто-то, способный разделить с ним его мрачную действительность.

Он ведь почти ощутил эту близость. В одно мгновение ему показалось, что стоит лишь протянуть руку, как они сольются в единое целое. Эта живая иллюзия манила и притягивала, будто южная полночная звезда. А его страдающая душа тянулась к ней, изнывая от жажды и желания, но... он знал, что этому не суждено было случиться. Потому что вся его жизнь, его мысли, и его вера не были созданы для света, хоть он и стоял на его защите. Верить в то, что кто-то поймет и встанет рядом, было глупо. И больно.

Оставалось лишь стремительно падать, в надежде, что когда-нибудь он просто разобьется. А с ним и его тайные мечты, которые никак не удавалось выкинуть из сердца.

Еще немного тишины. Спасительной и губительной одновременно.

Внезапно Клим дернулся, словно от ожога, и не сразу сообразил, где находится. С удивлением вдруг увидел перед собой собственную вытянутую руку. Он дотронулся до щеки и обнаружил на ней влажную каплю. Клим уже и не помнил, когда плакал в последний раз. Даже теперь его глаза, которые он все еще жмурил, привыкая к тусклому свету, были абсолютно сухими. До рези, до воспаленных век, — абсолютно сухими.

Что-то происходило с ним. Странное, мучительное, требовательное. Взывало и заставляло искать источник этого ментального "звука" в собственной голове.

Клим закрыл уши ладонями и задержал дыхание. На миг ему показалось, что он слышит комариный писк, как тогда, в небе. Словно дикий зверь, его сознание принюхивалось и ощупывало невероятное по своему размеру расстояние, которое не могли сдержать ни каменные стены, ни железные решетки, ни городские улицы, ни что бы то ни было на земле. Впервые он отвечал на зов, а не призывал сам. Неприятное, навязчивое состояние растерянности сменилось привычной уверенностью. Следовало зацепиться и понять, кто пытается пробуритьсяв его сознание, по глупости или вполне целенаправленно.