Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 76 – Наталья Шнейдер

— Да ты сама не утопись.

— Не, я теперь ученая. Барыня, будьте добреньки! Там же сказано «силами хозяев». А я сильная! И руки еще целы, вот. — Она сунула мне под нос озябшие кисти. Красные, в цыпках, но пока без кровавых трещин.

Пока?

— Надо хоть гусиного жира купить, тебе руки после стирки смазывать, — вздохнула я.

И, похоже, придется варить мыло. Если у постояльца белье тонкое, щелок его убьет.

— Ой, спасибочки, барыня! — запрыгала Нюрка, явно приняв мои слова за согласие. — Неужто правда добрые господа бывают, как в сказках. И пряничка не пожалели, и плата…

— Будет тебе, — смутилась я, чувствуя себя эксплуататоршей. — Пойдем на рынок заглянем.

— Так что там делать? — удивилась Нюрка. — За хорошим товаром надо с самого утра идти. А сейчас осталось или то, что не раскупили, потому что никому не нужно, или то, что купцы у мужиков за бесценок взяли, потому как тем в деревни возвращаться надо, и втридорога перепродают.

— А мы на калачные ряды посмотрим. И на пряники.

Народа на рынке в самом деле было куда меньше, чем вчера, когда мы ходили с теткой. Луша сидела у меня на плече, вертела головой по сторонам. На нее глазели, но руки не тянули и обижать не пытались. Мы прошли вглубь рядов, туда, где прилавки были накрыты чистыми холстинами, а торговцы не рвали глотки, расхваливая свой товар. Я миновала несколько деревянных палаток, приглядываясь и принюхиваясь. Луша цокнула у меня над ухом.

— Думаешь? — засомневалась я.

Она спрыгнула, взлетела на крышу ларька, снова спустилась мне на плечо.

— Забавница какая! — рассмеялся торговец. — Пряники берите, барышни. Кому еще лакомиться, как не молодым раскрасавицам! Когда состаритесь и зубы выпадут, хоть будет что вспомнить.

— Вот спасибо, обнадежил, — хихикнула я. — Почем пряничек?

— Такой красавице за гривенник отдам.

Я протянула монетку. Разломила пряник пополам — он поддался легче, чем у сбитенщика.

— Балуете вы меня, барыня, — сказала Нюрка. Разделила свою половинку еще на две. Сунула одну за отворот рукава армяка,другой с удовольствием захрустела.

Я попробовала. Очень похоже на то, что приносила мне Луша. Но тот пряник, судя по всему, был свежайший, только что выпеченный. А этот успел полежать. И зачерстветь. Не в камень, как предыдущий, но торговец был прав: без зубов такой пряник только в чай и макать. Или нюхать, вдыхая пряный медовый дух.

Я невольно вспомнила Громова. Для него такой пряничек мог стать последним десертом в жизни — как вчера едва не стала последней рюмка хреновухи с медом. Где-то внутри кольнула жалость. Я удивилась сама себе. Этому типу бы не десерт, а пурген— чтобы вместе со шлаками и гонор вышел, и на людей смотрел проще.

Я отдала немного пряника Луше, дожевала свою часть.

Десерт. Сахар. Два отруба за фунт.

Князь недавно начал варить из свеклы, но, судя по всему, сбивать цены не торопится.

Свекловичная патока. Пахнет землей и горчит. Но за этим запахом и горечью — сорок пять-пятьдесят процентов сахара. Конечно, я помнила о промышленных методах ее очищения, но поди реализуй их на коленке! Однако если я найду способ нейтрализовать запах и привкус — скажем, пряностями, ржаной кислинкой и уксусом, или содой… есть ли здесь сода? — то получу сахар по цене помоев.

Сама не зная зачем, я зашагала в ряды, где торговали сеном. Вчерашний мужик меня узнал.