Книга Жена Альфы, страница 42 – Клара Моррис

И всё же. Он женился на мне. Он привёл меня в свою стаю как жену. Он выполнил каждое условие проклятого пророчества.

Что сломало его? Что оказалось сильнее его непреклонной воли? Война? Угроза стае? Или… что-то ещё, о чём я не знала?

Мои мысли прервало едва уловимое движение. Я украдкой посмотрела на Виктора.

Он сидел за рулём, неподвижный, как изваяние, взгляд прикованный к дороге. Но его ноздри слегка вздрагивали. Почти незаметно. Он принюхивался. К воздуху в салоне. Его брови чуть сдвинулись, в глазах промелькнула тень лёгкого, непонимающего раздражения. Как будто он учуял что-то, чего не мог опознать. Что-то, чего там быть не должно.

Ледяная игла страха кольнула меня под ложечкой.

На мне не могло быть запаха.

Это был мой единственный, жалкий щит в этом мире, построенном на феромонах и инстинктах. Я была пустотой. Тишиной. Нейтральной территорией. Для всех, включая его. Он сам в ярости говорил когда-то, что я «не пахну, как живое существо».

Так к чему же он принюхивался? К призраку воспоминаний о прошлой ночи? К запаху своего дома на своей рубашке, которую я всё ещё ненароком прижимала к себе? Или его чутьё, натренированное за годы, улавливало что-то ещё? Какую-то тень, эхо… возможности?

Он снова сделал тот едва уловимый, инстинктивный вдох, и его пальцы чуть сильнее сжали руль. Он не смотрел на меня. Он был поглощён этой невидимой, обонятельной загадкой.

И в этот момент, в гулкой тишине машины, мчащейся в самое сердце его власти, до меня дошла ещё одна горькая истина.

Возможно, он и подчинился. Возможно, он и стал той самой разменной монетой, которой так боялся.

Но где-то глубоко внутри, в самых тёмных уголках его инстинкта, бунтарь всё ещё жив. И он всё так же ненавидел эту клетку. И, быть может, сейчас он бессознательно искал в воздухе… ключ. Любой ключ. Даже если это был запах врага, запах опасности,запах лжи — всё было бы лучше, чем запах покорности и выполненного долга.

А я, сидя рядом, была самым наглядным символом этой покорности. Без запаха. Без голоса. Без ответа.

Машина резко свернула с тракта на грунтовую дорогу, ведущую вглубь леса. К стае.

К моей новой клетке.

И к мужу, который ненавидел нашу связь так сильно, что даже его подсознание отказывалось мириться с тишиной, которую я от него исходила.

* * *

Машина остановилась на просторном, выложенном булыжником дворе перед массивным трёхэтажным особняком из тёмного камня — логовом Сокола. Прежде чем Виктор заглушил двигатель, к машине уже стягивались фигуры.

Мужчины. Альфы и беты. Они выходили из подсобок, смотровых вышек, останавливались в дверях кузницы. Их лица были не радостными и не приветственными. Они напряглись. Плечи остекленели, взгляды стали осторожными, оценивающими. Они смотрели на машину Виктора не как на возвращение вожака, а как на приближение бури. Словно он приехал не домой, а на поле боя, и они были первыми, кого эта битва могла сокрушить.

Виктор вышел из машины, хлопнув дверцей. Звук отозвался в напряжённой тишине двора.

— Альфа, — раздались скупые, уважительные, но лишённые тепла поклоны голов.

Он лишь кивнул, обводя двор тяжёлым, властным взглядом, который, казалось, фиксировал каждую деталь, каждого человека. Его аура давила, заставляя самых стойких отводить глаза.

Я выбралась следом, чувствуя, как десятки невидимых игл любопытства и недоверия впиваются в мою спину. Я была чужой. Женщиной. И явно — его.