Книга Жена Альфы, страница 39 – Клара Моррис

Его губы были не вопросом. Они были приговором. Приговором к огню, в котором я горела, даже не пытаясь вырваться. Он сорвал с меня всё — свитер, остатки стыда, тонкую плёнку той прежней, слабой Лианны. Его руки оставляли на коже не ласку, а отметины, как будто помечал территорию. Территорию, которую сам же в следующую секунду испугался завоевать.

Он прижал меня к стене, и в его глазах, темных и диких, я увидела ту самую силу, которая пугала меня годами. Силу, что могла сломать. И в тот миг, когда всё его тело напряглось, готовое к последнему, животному броску, он остановился.

Не от нежности. От осознания. Он смотрел на мои обнаженные плечи, на рёбра, проступающие под кожей, на синяки, уже расцветающие от его же пальцев. И в его взгляде была не жалость. Была ярость. Ярость на собственную мощь, которая оказалась слишком грубой даже для такого простого акта, как обладание.

— Чёрт… — вырвалось у него, хрипло и сдавленно. — Ты сломаешься.

Он думал, что я дрожу от страха. А я дрожала от облегчения. От того, что он увидел. По-настоящему увидел. Не «проклятую омегу», а просто… хрупкость. И это остановило его больше, чем любые крики или сопротивление.

Но отступить было уже некуда. Воздух в хижине сгустился от невыполненного желания, и дышать было почти невозможно. Он тяжело дышал, его взгляд метался по моему телу, и я видела борьбу в нём — зверя, который упирается в прутья клетки собственной силы.

Потом он снова двинулся ко мне. Но не как завоеватель. Как исследователь. Грубый, неотёсанный, лишённый всяких нежностей.

Его руки снова коснулись меня. Пальцы, шершавые и твёрдые, провели по ребру, по бедру. Это было не прикосновение, а опрос. Тактильный вопрос: «А здесь? А это выдержит?»

— Тише, — прошипел он, когда я невольно вздрогнула. — Не дёргайся.

Его приказ обжёг. Но в нём не было злобы. Была какая-то адская концентрация. Он наклонился, и его губы, а потом зубы коснулись кожи у ключицы. Больно. Унизительно. И невыносимо возбуждающе. Я вцепилась в его волосы, не зная, толкаю ли я его прочь или притягиваю ближе, потеряв всякое понимание, где заканчиваюсь я и начинается это безумие.

— Вот так, — проворчал он, его голос гудел у самой груди. — Маленькая. Тихая. И вся в огне.

Его рука скользнула между моихног. Резко, без спроса. Я вскрикнула, но крик превратился в стон, когда его палец вошёл в меня. Неласково. Твёрдо. Как будто проверяя на прочность.

— Виктор… — попыталась я, но имя потерялось.

— Молчи, — отрезал он, и его собственное дыхание сорвалось. — Просто чувствуй.

И я чувствовала. Как его пальцы, знающие и беспощадные, выжимают из моего тела реакции, о которых я и не подозревала. Боль от его грубости таяла, превращаясь в что-то острое, жгучее, невыносимое. Это не было похоже ни на что. Это было как падение в пропасть, где нет дна, только нарастающий вихрь.

Он смотрел на меня. Впивался взглядом в каждую гримасу на моём лице, в каждое прерывистое дыхание. Видел, как я теряю контроль, и это, казалось, сводило его с ума сильнее всего остального. Его собственное тело было как натянутый лук, мышцы дрожали от усилия не сломать меня окончательно.

— Кончай, — приказал он хрипло, ускоряя движения пальцев. — Давай же. Я хочу видеть.

И я не смогла ослушаться. Волна накрыла с такой сокрушительной силой, что мир перестал существовать. Во мне не осталось ни Лианны, ни страха, ни прошлого. Только взрыв белого света и оглушительная пустота, в которую я провалилась с тихим, разбитым криком.