Книга Жена Альфы, страница 22 – Клара Моррис

Мне не стоит больше лезть в прошлое Виктора.

Что я пытаюсь сделать? Исправить человека, который обречён стать моим тюремщиком? Предотвратить покушение, которое, возможно, и закалило его? Я — не спаситель. Я — призрак. И моёприсутствие здесь всё только запутывает.

Но есть одна нить, которая тянется ко мне не из его прошлого, а из моего собственного. Мама.

Я знаю, что встретить её — не изменить будущее. Она умрёт. Рожая меня. Это железная правда моей жизни, и я не могу и не хочу её менять — потому что тогда не будет меня. Это парадокс, в котором легко сойти с ума.

Но я могу… увидеть. Увидеть её живой. Услышать её голос, не из рассказов отца, а настоящий. Узнать, какая она была, до того как стала жертвой пророчества и моей матерью. Не для того, чтобы что-то изменить. А для того, чтобы иметь. Иметь в своей памяти не миф, не призрак, а реальную женщину. Чтобы в том холодном будущем, куда я вернусь (если вернусь), было что-то тёплое и настоящее, что принадлежало бы только мне.

Я скормила последний кусок булки самой маленькой собачонке и встала. Собаки смотрели на меня, их хвосты виляли медленнее. Миссия выполнена. Завтрак окончен.

— Спасибо, — прошептала я им. — За компанию.

Я повернулась и пошла прочь из сквера. У меня не было плана, где искать. Но у меня теперь была цель. Не детективная, не романтическая, не спасительная. Личная. Глубоко личная.

Найти свою мать. Посмотреть ей в глаза. И сказать… ничего. Просто увидеть.

А что будет с Виктором, с его врагами, с этим гаражом — пусть останется там, в лунной ночи, от которой я сбежала. У меня своя дорога. И ведут по ней не следы Альфы, а тихие шаги женщины, которую я никогда не знала, но чья кровь течёт в моих жилах.

Особняк клана Волковых стоял на холме, как крепость. Не такая вычурная, как будущая резиденция Виктора, но более древняя, серая, смотревшая на город с холодным высокомерием тех, кто давно считает себя его истинными хозяевами. Здесь жил мой отец. Здесь, за этими стенами, была моя мать. Живая. Дышащая. Носившая меня под сердцем.

Я стояла у чугунных ворот, сжимая в потных ладонях края своего потрёпанного свитера. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться и само добежать до порога. Внутри меня боролись два чувства: щемящая, почти физическая тоска — увидеть её, и леденящий ужас — от одного взгляда на эти стены, от воспоминаний, которые были ещё впереди для этого места, но уже позади для меня.

К воротам подошёл охранник. Не человек. Бета из стаи. Крупный, с плоским, невыразительным лицом. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног, и я увидела в нём знакомую смесь брезгливости и безразличия.

— Уходи. Частная территория.

— Мне нужно увидеть госпожу Марию, — прозвучал мой голос, тише, чем я хотела.

Охранник фыркнул.

— Госпожа Мария никого не принимает. Особенно… таких. Уходи, пока вежливо прошу.

«Таких». Без запаха. В грязной одежде. Нищая. Я была для него мусором у ворот. Как и для всей стаи потом.

Отчаянный порыв подтолкнул меня вперёд, я ухватилась за холодные прутья ворот.

— Пожалуйста! Скажите ей… скажите, что это важно! Что я… я знаю про пророчество! Про ребёнка!

Глаза охранника сузились. В них мелькнуло нечто более опасное, чем презрение — настороженность.

— Какое ещё пророчество? Ты что, шарлатанка? Или стукачка от Соколов? — Он сделал угрожающий шаг вперёд. — Пошла вон! Последнее предупреждение!