Книга Жена Альфы, страница 19 – Клара Моррис

Он помолчал, его взгляд скользнул по мне.

— А ты? У тебя нет этого. Ни запаха, ни зова луны. Ты как камень посреди реки. Откуда ты, Лианна? На самом деле?

Вопрос повис в воздухе. Прямой, без шуток. В его глазах читалась не только усталость, но и потребность в ясности. В этой лунной ночи не было места для наших обычных игр в кошки-мышки.

Я обняла себя крепче. Полуправда. Только полуправда.

— Я сказала. Сбежала от семьи. Моя семья… они считали меня ошибкой. Уродством. Я не могла быть тем, кем они хотели. Я была слабой. Без запаха. Для них это был позор. Они хотели спрятать меня, запереть, чтобы никто не видел. Я сбежала, потому что предпочла быть ничем в чужом мире, чем позором в своём.

Я говорила тихо, глядя в пол. Это всё была правда. Просто… не вся.

— А твоя стая? — спросил он, и в его голосе не было осуждения. Было понимание. Он-то знал о стаях всё.

— Какая стая у «Ничьей»? — я горько усмехнулась. — Я не принадлежала им. Я была приложением. Проблемой, которую нужно было решить выгодным браком или… тихим исчезновением. Они выбрали брак.Я выбрала исчезновение.

Он молчал, переваривая. Потом кивнул, как будто моя история вписалась в какую-то его внутреннюю схему мира.

— Значит, мы оба беглецы, — констатировал он. — Только я бегу от роли, на которую меня назначили. А ты — от роли, которую тебе не дали. Интересно.

Его слова попали прямо в цель. Он видел глубже, чем я ожидала. Я рискнула спросить:

— А твой отец? Он… знает, что ты здесь?

— Догадывается, — резко ответил Виктор. Лунный свет зажёг в его глазах зловещую искру. — Но это мой вызов ему. Жить не на его деньги, не под его крылом. Доказать, что я могу выжить сам. И… чтобы у него было меньше рычагов давления. — Он посмотрел на меня. — Меньше способов контролировать моё будущее. Вроде тебя.

От его слов стало холодно. Он говорил не обо мне лично. О «таких, как я». О навязанных связях, пророчествах, долгах. Я была частью того мира, от которого он сбежал. И всё же я была здесь.

— Я не спрашивала, зачем ты меня держишь здесь, — прошептала я.

— Потому что ты интересная, — ответил он просто. — И потому что ты попала под удар из-за меня. Это долг. И… — он запнулся, как будто не решаясь договорить, — потому что с тобой не так душно, как со всеми остальными. Ты не пытаешься что-то получить. Ты просто… есть.

Это было самое откровенное, что он мне сказал. И самое опасное. Потому что я знала, что это не продлится вечно. Рано или поздно он станет тем Виктором, для которого я буду лишь «бесполезной».

Он встал, его тень огромной и угрожающей легла на стену.

— Ложись спать, оракул. Ночью… не выходи. Что бы ты ни услышала. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он погасил главный свет, оставив только тусклый ночник у своего «угла» — разваленного кресла. Лёг, отвернувшись.

Я долго не могла заснуть. Прислушивалась к его дыханию. Сначала оно было ровным. Потом стало сбивчивым, тяжёлым. Раздался приглушённый стон. Я зажмурилась, пытаясь не слышать.

А потом мир наполнился звуками.

Сначала это было низкое, глубокое ворчание, идущее из самой груди. Потом — резкий, сухой звук, будто когти рвут ткань кресла. Я приоткрыла глаза, застыв от ужаса.

Он сидел на корточках перед своим креслом. Спина была напряжена дугой, плечи неестественно подрагивали. Его дыхание стало хриплым, прерывистым. И тогда он повернул голову.