Книга Жена Альфы, страница 16 – Клара Моррис

Его слова, такие прямые и такие грубые, обезоружили. Он не говорил о моей никчёмности. Он констатировал факт: я была женщиной. Для него. Здесь и сейчас.

— Это не даёт тебе права, — прошептала я, но в голосе уже не было прежней силы. Была только дрожь.

Он закрыл оставшееся расстояние одним быстрым шагом. Его рука схватила мою кисть, в которой я бессмысленно сжимала мокрую тряпку, и отбросила её прочь. Теперь между нами не было ничего. Только холодная, покрытая мурашками кожа и исходящее от него пекло.

— А что даёт? — прошептал он, и его лицо было так близко, что я видела золотистые искры в его глазах, тёмные точки зрачков, расширившихся от какого-то нового, жадного интереса. — Что даёт право?

Я не успела ответить. Его губы нашли мои.

Это не был поцелуй. Это было завладение. Грубое, стремительное, лишённое всякой нежности. Его губы были твёрдыми, требовательными. Он не просил — он брал. Одна его рука вцепилась в мои мокрые волосы, другая прижала к его груди, и я почувствовала бешеный стук его сердца. Вкус было кофе, дыма и чистой, неразбавленной силы.

И со мной случилось невероятное. Моё тело, которое всегда отвечало на прикосновение Альфы паникой и леденящим страхом, вдруг… откликнулось. Не желанием — ещё нет. Шоком. Живым, электрическим разрядом, который прошёл от губ до самых пяток. Я не сопротивлялась. Не могла. Я замерла, поглощённая этим внезапным, всепоглощающим чувством. Это было… как удар током, который не убивает, а пробуждает.

Он чувствовал мою пассивность, мой шок, и это, кажется, лишь раззадорило его. Поцелуй стал глубже, ещё более властным. И в нём, сквозь грубость, проскользнула какая-то невероятная, пьянящая страсть, о которой я не могла даже мечтать. Такого со мной никогда не было. Никогда.

Потом он так же резко отпустил меня,отступив на шаг. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Губы горели, дыхание сбилось, в глазах стоял туман.

Он смотрел на меня, и на его лице играла та же насмешливая, самодовольная ухмылка.

— Вот, — выдохнул он, его собственное дыхание тоже было неровным. — Теперь есть право. Потому что ты ответила. В первый раз за всю нашу странную… дружбу, ты не прошипела, не съязвила. Ты просто… была. Интересно.

Он повернулся и ушёл, оставив меня одну в холодном углу, мокрую, дрожащую и совершенно сломленную этим открытием.

Я медленно опустилась на ящик, всё ещё чувствуя на губах жгучий отпечаток его поцелуя. Руки тряслись.

Он поцеловал меня.

Виктор. Тот, чьи прикосновения были для меня пыткой.

Тот, кто сейчас молод, зол и необуздан, поцеловал меня так, как не целовал никогда за пять лет брака. Со страстью. С огнём. С диким, неподдельным интересом.

И самое страшное было не в его поцелуе. А в том, что во мне, глубоко внутри, под слоями страха, унижения и льда, что-то дрогнуло. Что-то слабое, почти мёртвое, потянулось навстречу этому огню.

Это было опасно. Безумно опасно. Потому что я знала, во что этот огонь может превратиться. В ледяную, выжженную пустыню.

Но пока… пока губы всё ещё горели.

Губы всё ещё горели. Я сидела на своей койке, закутанная в то самое грубое полотенце, и пыталась привести мысли в порядок. Они разбегались, как испуганные мыши. Один кружил вокруг слова «поцелуй», другой — вокруг «права», третий насмешливо шептал: «Ты ответила».