Книга Жена Альфы, страница 113 – Клара Моррис

Он еще ничего не знал. Но игра только начиналась. И самый важный ее игрок, мой сын, уже делал свои первые, невидимые ходы.

Ужин начался. Мы говорили о рынках, о тенденциях. Это была дуэль эрудитов, но под столом моя рука временами судорожно сжимала складки платья. Кулон был теплым, почти горячим.

И тогда он произнес это. Спокойно, как о погоде: «Ваш отказ был ошибкой, Лианна. Моя компания предлагает лучшие условия на рынке. Марте стоит быть разумнее и принять мое предложение. Иначе я буду вынужден сделать так, что у нее не останется выбора».

Что-то во мне щелкнуло. Не личное. Не боль от его тона. Нечто большее. Марта. Ее хриплый смех, ее чай, который невозможно пить, ее безусловная вера в меня, когда весь мир видел лишь жалкую разведенку. Она стала мне... семьей. Большей семьей, чем он когда-либо был.

И эта его уверенность, что все можно купить, сломать, подчинить... Грязь его империи, которую прикрывали деньгами и статусом, грязь, в которой увязла Анна и, по мнению всего мира, он сам — все это поднялось во мне кислотной волной.

Ледяное спокойствие треснуло. Не разрушилось, нет. Оно обнажило сталь, что была внутри.

Я отставила бокал. Звон был идеально чистым.

— Виктор, — мой голос прозвучал четко, резанув искусственную тишину зала. — Давайте говорить прямо. Фирма Марты — это не просто бизнес. Это дело всей ее жизни. Это честность, которой вы, кажется, давно не встречали в своем кругу. И я не позволю вашей фирме, которая... — я сделала микро-паузу, глядя ему прямо в глаза, — которая, судя по всему, погрязла в такой грязи, что отмыться уже невозможно, даже приблизиться к тому, что она построила. Никаких отношений. Никаких сделок. Вы для нас — не партнер. Вы — биологическая угроза. И мы не намерены заражаться.

Воздух вырвался из его легких неслышным, резким выдохом. Его лицо не изменилось. Оно окаменело. Расслабленность исчезла, сменившись чем-топервобытным и опасным. Он не злился. Он голодал. Голодный гнев хищника, которого не просто оскорбили, а ткнули мордой в его же иллюзии о чистоте.

— Объяснись, — произнес он. Голос был тише шепота, но каждый слог вонзался в тишину, как гвоздь. — Сейчас. И имей в виду, если это окажутся пустые слова обиженной женщины... этот вечер для тебя закончится в таком месте, где твоя Марта со всеми своими связями тебя не найдет. Никогда. Понятно?

Угроза была абсолютной. И физической. Внутри меня все сжалось. Не от страха за себя. От инстинкта. Мой сын отозвался мощным, протестующим движением, будто чувствуя исходящую от отца опасность. И кулон... кулон дрогнул. Его сила, и так таявшая, словно отступила на шаг под напором этой животной, чистой энергии изнутри меня. Я чувствовала, как мое собственное ледяное спокойствие дает тонкую, но опасную трещину.

Я вдохнула, впиваясь ногтями в ладони. Боль прояснила сознание. Когда я заговорила, голос звучал холодно и методично, но где-то в глубине слышалось напряжение.

— Обиженные женщины, Виктор, не копают так глубоко, — сказала я, не отводя взгляда. — Они плачут. Я — работала. Пока вы доверяли своей «правой руке», мне понадобилось несколько месяцев, чтобы понять, почему у Марты стали сыпаться партнеры, связанные с вами. — Я сделала паузу, давая ему понять масштаб. — Вы бы лучше за этой рукой присмотрели. Столько лет вместе, а вы не видели, что творится у вас под боком? Финансовые махинации. Намеренный срыв стратегических сделок через подставные фирмы. Все это прошло мимо вашего всевидящего ока? Или вы просто закрывали глаза, потому что это было выгодно?