Книга Мышь и драконье пламя, страница 48 – Агата Лэйми

— Несколько часов назад ты зовёшь меня на свидание, где предлагаешь стать твоей любовницей, потому что не можешь разорвать помолвку, потом кидаешься на Томаса с кулаками… и теперь ты готов на мне жениться, — в смятении выпалила, ощущая, как внутри всё звенит от негодования.

Вот так за один день полностью изменить своё мнение на сто восемьдесят градусов?

Глупая. Мейси, ты же слышала… Если другого выхода нет… Он просто не хочет умирать, как и ты. И… Внутри всё задрожало, а я вновь зажмурилась, ощущая, как в голове разливается темнота, распространяя вот этимысли… Ведь это ничего не значит. И вообще! Он может развестись, как только исчезнет метка и.… Всё вновь будет по-прежнему. Если всё только из-за метки и желания жить, он разведётся, как только позволит заклинание… И всё… будет…

Нет. Не по-прежнему. Больнее ужаснее.

— Мейси, — глухо произнёс Коул, сжимая в своих руках. Дыхание обжигало ухо, пробирая до предательских мурашек, вызывая внизу живота желание. — Я люблю тебя.

— Пару часов назад ты был готов сделать меня своей любовницей, — прошептала, пытаясь унять бешено стучавшее сердце и справиться с нахлынувшими эмоциями, что внутри сейчас вызывали настоящее торнадо.

Он скрипнул зубами, напрягаясь, тяжело выдыхая в мою шею, крепче прижимая к себе рукой, в то время как другая поползла вверх по моей, задевая злополучную метку, заставляя внутри всё перевернуться, задрожать от одного касания. В одно движение он развернул к себе, усадив на колени, заставив шумно пропустить воздух, оказаться напротив карих глаз, что смотрели на меня сейчас так пронзительно, с болью внутри, страхом и любовью, которая прежде таилась где-то в глубине.

И глядя в них у меня билась одна позорная, пугливая мысль, которая не давала покоя, мешая, отвлекая.

— И что потом? — голос предательски сорвался, а нижняя губа задрожала, рисуя не самые привлекательные картины, того… того? — Когда метка исчезнет, что будет дальше?

Зажмурилась. Позорно, пугливо. Пытаясь не разрыдаться на его коленях, ощущая, как он напрягся, замер, а моё тельце, такое тщедушное, задрожало в беззвучных рыданиях. Я плохая? Я слишком плохо думаю о Коуле? Потому что до этого момента, до того, как мы кинулись в пучину безумия, единственное, что нас соединяло, это метка…. Или до сих пор я не верю в то, что такой как Коул может полюбить меня? Мышь? Или то, что ему позволят?

— Мейси, — палец скользнул по подборку, вынуждая открыть глаза и заглянуть в его, полные боли и решимости. — Я не уйду, я больше никогда не уйду. Я люблю тебя.

Спустя шесть лет.

— Коул? — я замерла в дверном проёме, застав мужа сидящим на полу среди розовой мебели и со смешным розовым бантиком на голове, в то время как Хлоя старательно пыталась прилепить на него еще и ярко-розовый ободок с кошачьими ушками. А Хлоя обожала всё розовое, да ещё и с блёстками.

— У нас чаепитие, — поднял в воздух розовую пустую чашечку под довольное улюлюканье Хлои.

И кто бы мог подумать несколько лет назад, что всё обернётся вот так? Вздохнула, чувствуя, как внутри расползается приятное тепло.

— Видели бы тебя твои сотрудники, — фыркнула, едва сдерживая рвущийся наружу смех, глядя на совершенно невозмутимого супруга, что сидел с огромным бантом на голове, в окружении розовых игрушек и.… И вообще ни капельки не напоминал того сурового босса, которого боялись все сотрудники.