Книга Мышь и драконье пламя, страница 24 – Агата Лэйми

Горячие, жадные, властные поцелуи Коула пьянили, заставляя растворяться в ощущении, отдаваясь целиком и полностью этому чувству. Одна мысль о том, что всё это неправильно, слабо билась в сознании, напоминая, что должно быть не так, но всё это затихло под ласковыми движениями его рук, что ползли вверх по оголённому животу.

В какой момент я утонула в нём, дошла до той точки, когда пути назад уже нет?

Он любит меня.

Любит…

Глупо, наивно и по-детски верить в это, но иначе почему заклинание сработало не на Томаса, а на Коула…

Судорожный вздох-полустон слетел с губ, когда горячие пальцы проникли под розовую чашечку кружевного лифчика… И ведь надела же его, надела, хотя оставляла на «особые случаи», словно знала, нет, точнее, надеялась, что он будет. Ты же хотела этого, Мейси, хотела? Только вот себе не ври, Коулу можно.

Руки комкали рукава его рубашки, пытаясь стянуть, желая почувствовать кожей жар его обнажённого тела.

Недовольный рык послужил ответом. Недовольный, явно желающий, чтобы вся власть оставалась у него.

Отстранился, тяжело дыша, тёмные глаза сейчас пылали расплавленным золотом. Жадный, ненасытный взгляд скользнул по моему телу, отмечая каждую деталь, внимая каждому изгибу, а руки дракона неспешно, словно дразня, расстёгивали верхние пуговицы рубашки, открывая вид на его подтянутое мускулистое тело.

Слабая, запоздалая и сейчас такая нелепая мысль блеснула в голове, что мы пришли сюда, чтобы… Судорожный вздох, когда его губы накрыли бусинку соска, медленно вбирая её в себя, не оставляя мне шанса на раздумья.

Ладони скользнули по его мускулистым плечам, наслаждаясь их гладкостью, рельефностью, пробираясь на спину, царапая ногтями.

Глухое рычание, когда царапнула слишком сильно, оставляя на спине след. Корешки книг царапали спину, и больше всего хотелось переместиться куда-то в более удобное место. Словно прочитав мои мысли, Коул резким движением подхватил под бёдра, перемещая на диван. Бархатистый, красный, он приятно ласкал обнажённую кожу.

Его ладонь скользнула за резинку кружевных трусов, и ведь надела, надела их, ведь точно знала, чем всё это закончится… И, кажется, с ним по-другому не могло быть, одно его присутствие заставляло терять контроль, одно касание — и всё летело к чертям. Как и сейчас.

Беззлобное фырканье обожгло уши.

— А где же единороги, Ме-е-е-ейси? — мягкий, бархатистый шёпот вместе с его умелыми ласками выбил последний воздух из лёгких.

И провалилась бы сквозь землю от стыда, не будь мне так хорошо, не теряя голову от ласк Коула, что пользовался этим, выучив все слабости, и сейчас отправлял на вершину блаженства. Губы накрыли мои, не оставляя ни шанса ответить, а движения стали быстрее.

Щелчок, звяканье пряжки ремня. Рука исчезла, отодвинув кружевную ткань в сторону, вызвав у меня разочарованный вздох. Резко, выбив весь воздух из лёгких он вошёл, заставив выгнуться навстречу ему, подаваясь вперёд бёдрами. Поцелуй стал глубже, толчки яростнее. Ладони поползи вверх, переплетая наши пальцы, сливаясь с ним воедино и отдаваясь внутри странной разгорающейся нежностью на фоне этой страсти.

— Постарайся не умереть, — наклонился, нависнув и устроив одну руку над макушкой, в очередной раз вынуждая утонуть в его тёмных, бездонных глазах. И ведь наверняка не одна я подвергалась его природному магнетизму, что действовал на меня так… так...