Книга Не зли новенькую, дракон!, страница 83 – Агата Лэйми

— Это зелье Виктория хранила для тебя, — её пальцы впились в мои предплечья, цепко, почти больно, но сейчас это было не важно. Моя боль не имела значения, лишь бы ей стало легче. — Она хотела черезтебя пробиться выше в глазах общества. Кроули отказал ей в браке, в пропуске в мир, куда она так хотела, и она решила, что привяжет тебя… сотрёт твою личность зельем.

— Но она не смогла, слышишь? — наклонился, выдыхая ей слова прямиком в приоткрытые губы, надеясь хоть как-то успокоить. — Никто не может отнять меня у тебя. Никакое зелье, никакие чары… Я не позволю. Ты слышишь? Я не позволю стереть себя. Я буду драться за каждую свою мысль, за каждую память о тебе.

Виктория… Чёрт возьми! Я подумать не мог, что она могла опуститься до такого. И я с ней спал. Спал! И сейчас к горлу подкатывала непроизвольная тошнота от мысли, чем это в итоге обернулось. Но сейчас это не важно.

— Она может попытаться снова, — Фэйт подняла голову, боль в её глазах сменилась злостью.

— У неё ничего не выйдет, твои родители дали нам амулеты от любого магического воздействия, — рука скользнула по её пояснице, почти невесомо дотрагиваясь подушечками пальцев позвоночника, заставляя Фэйт слабо прогнуться навстречу. — И я обещал наверстать то, на чём нас прервал Дастин.

Я накрыл ее губы своим поцелуем, прижимая к своему телу, ощущая, как Фэйт подрагивает под моими руками, которые медленно ползли вверх, забираясь под ткань свитера, очерчивая узоры на шелковистой коже. Кожа под пальцами была горячей, нежной, и каждый вздох Фэйт, каждый стон, застревавший у меня в губах, отзывался во мне низким, животным гулом. Я чувствовал каждый ее позвонок, каждую напряженную мышцу, вырисовывая на ней узоры.

Моя. Снова. И в этот раз я не позволю никому разлучить нас: ни Виктории, ни ректору, ни даже самому себе.

Толкнул её обратно в комнату, в то время как её руки изучающе скользнули по моему торсу, расстёгивая пуговицу за пуговицей, и уже скользили по моей груди, по коже, которая разрывалась электрическими разрядами на каждое её прикосновение.

Мои руки обхватили её бёдра и резко приподняли, прижимая Фэйт. Ее спина мягко уперлась в холодную каменную стену, но я чувствовал лишь жар, исходящий от тела через тонкую ткань свитера. Мои руки, будто сами по себе, сжали ее упругие бедра, прижимая ее еще ближе, стирая и без того ничтожное расстояние между нами, добивая последние крохи разума. Внизу живота всё пылало, скручиваясь в тугой узел от желания, подогреваемого её стонами и тем, как Фэйтприжималась ко мне.

Двинулся вперёд, усадив её на подоконник, попутно скинув оттуда какой-то старый засохший цветок, который с дребезгом разбился об пол. Плевать… Только Фэйт сейчас имела значение. Руки скользнули под ткань её свитера, очерчивая узоры пальцами по плоскому животу, заставляя её дрожать под моими ласками, выстанывая имя словно молитву, когда мои губы сместились с её губ на шею, на ту самую чувствительную точку у ключицы, что я помнил так хорошо. Я чувствовал, как бьется ее пульс: бешено, отчаянно, в унисон моему собственному. Ее пальцы вцепились в мои волосы, то притягивая меня ближе, то пытаясь отодвинуть, вздрогнув, когда моя рука пробралась под ткань лифчика. Большой палец провел по уже твердому, выступающему бугорку соска, и она выгнулась, впиваясь ногтями мне в спину сквозь ткань рубашки.