Книга Не зли новенькую, дракон!, страница 80 – Агата Лэйми

Магия. Ящик был запечатан чарами, сейчас это отчётливо чувствовал, может потому, что на это указала Фэйт, или её фамильяр ослабил защиту.

— Если там, что-то важное, то почему Вик не забрала? — Дастин качнулся с пятки на носок и суетливо просунул руку в волосы, нервно взъерошивая их.

— Кто знает, может не успела или надеялась, что не найдут? Скоро узнаем, — и на этой фразе Вереск сломал последние чары. Двойное дно, которое удерживалозаклинание, грохнулось на пол вместе с чёрной бумажной прямоугольной коробкой.

Я поднял коробку. Она была легкой, обтянутой черным бархатом, без замочка, без опознавательных знаков. Просто гладкий, холодный прямоугольник.

Кончиками пальцев нашел едва заметный шов крышки. Щелчок.

Внутри лежал флакон из чёрного стекла, сквозь него будто бы пульсировала жидкость. И… ничего. Ни одного опознавательного знака, ни названия, ничего больше, что бы указывало на наполнение флакона.

— Это… это… — сипло произнёс друг, резко побледнев и рухнув на кровать, словно его подвели ноги. Его глаза лихорадочно поблёскивали, и он ошалело переводил взгляд с флакона на меня, а затем на Фэйт. — Это то, что я думаю? «Ночное наваждение»?

— Да, — любимая медленно кивнула, стиснув край юбки, будто бы хотела выместить на ней что-то. — Любовное зелье.

Любовное зелье… Ночное наваждение… На миг мир замер, превратившись в неясную пелену звуков, образов, сердце в груди колотилось как бешеное и падало вниз, словно подстреленная птица.

Ночное наваждение. Одно из самых сильных любовных зелий. И конечно же запрещённых в магическом мире. Одна его капля была способна свести с ума на долгие годы, привязать к себе человека, словно марионетку…

И конечно же оно было на полке у моей матери в запрещённой коллекции всего тёмного, что они предпочитали иметь дома.

— Ты не понимаешь, это очень сильное зелье!! — мир вокруг постепенно возвращался вместе с шумом, гулом в ушах, резким вдохом, отдающим болью в лёгких. Рука Эвана лежала на моём колене. — Достаточно одной капли… чтобы подчинить себе человека, оно запрещено, — уже шёпотом произнёс Дастин, округлив глаза.

— Она использовала его на ректоре? — также тихо подал голос Эван, не сводя взгляда с флакона, пульсирующего у меня в руках.

— Нет, зелье не открыто, — с каждой фразой дышать становилось труднее. Оно не открыто. Не открыто… Мысль беспомощно долбилась в мозгу под недоумённый, но мрачный взгляд Рейна. — Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее, пока нас не застукали в её комнате.

Хотя, казалось, это значения уже не имеет. Тело становилось ватным от одной слабой мысли, которая зарождалась в сознании, но которую так тщательно гнала от себя, боясь даже думать дальше.

— Фэйт, Фэйт, посмотри на меня, — тёплые пальцы Эвана коснулись щеки, он медленно, осторожно провёл подушечками пальцев по коже, заглядывая в глаза. Дыхание перехватило, страх и боль смешались вместе с яростью и желанием стереть эту дрянь с лица земли. — Оно не открыто, слышишь, не открыто? На ком бы Вик ни хотела его использовать, она не успела.

— Вот ты где, моя тёмная звёздочка, — голос матери заставил меня вздрогнуть и повернуть голову в дверной проём. — Нам нужно поговорить. Мы выяснили очень интересные моменты, но нужно обсудить их наедине.

Через несколько минут мы были в моей комнате, и не смотря на все попытки Эвана — спор, просьбы — прорваться со мной ему не удалось. Мама очень крепко стояла на своём, а когда она чего-то хотела, то так и выходило.