Книга Не зли новенькую, дракон!, страница 84 – Агата Лэйми

Мир взорвался тысячей фейерверков от её движения, заставляя инстинктивно толкнуться вперёд, прижимаясь пахом между ног, едва не взрываясь от её близости, прикосновения, жара кожи. Весь мир сузился до Фэйт, до её ногтей, впивающихся в спину, пока мои губы спустились ниже, покрывая её грудь поцелуями, на каждую реакцию её тела на мою ласку.

Упивался её ароматом кожи. Я был готов целовать каждую клеточку, каждый миллиметр её тела, наслаждаясь моментом. Рука Фэйт опустилась на ширинку брюк.

Каждое движение ее руки, каждое легкое, дразнящее прикосновение к тому, что и так было напряжено до боли, выбивало из меня хриплый, почти животный стон. Воздух перехватило, мир закружился, сузившись до точки, до ее горящих гневом и желанием глаз, до ее влажных, полуоткрытых губ.

Я покусывал ее кожу, оставляя метки, следы, которые завтра будут напоминать Фэйт о сегодняшней ночи.

Молния расстегнулась с громким, неприличным звуком в тишине комнаты, и вот ее пальцы уже обхватили меня через ткань боксеров. От прикосновения потемнело в глазах. Я застонал, уткнувшись лицом в ее шею, вдыхая ее запах, пьянящий, как самый крепкий алкоголь.

Ладошка Беннет ловко скользнула внутрь под ткань боксёров, сжимая и проводя пальцами по моему достоинству, медленно почти мучительно растягивая каждое движение, заставляя меня вымученно откинуть голову назад и гортанно застонать. О, чёрт.

— Я так соскучился по тебе, по тому, когда мы вместе, как ты смотришь на меня, — я провелрукой по внутренней стороне ее бедра, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения, как подаётся навстречу, спуская мои боксёры.

Моя ладонь нащупала влажную ткань ее трусиков. Фэйт резко вдохнула, ее бедра инстинктивно двинулись навстречу. Ладошка исчезла с моего достоинства, скользнув вниз, отодвигая тонкое кружево в сторону и направляя рукой.

Я вошел в нее одним медленным движением, заполняя, поглощая, растворяясь.

Она была невероятно тесной, горячей и такой родной, что у меня перехватило дыхание. Я замер, прижавшись лбом к ее ключице, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий, совершенный миг, когда мы снова стали одним целым.

Ее бедра сами по себе двинулись навстречу, требуя большего, и этот нетерпеливый, жадный толчок свел меня с ума. Я начал двигаться, сначала медленно, мучительно медленно, смакуя каждое мгновение, каждый вздох.

Академия напоминала гудящий улей ещё целую неделю. Родители постарались сохранить всё в тайне, но, конечно, утаить полностью не удалось. И уже на следующий день, как только ректор покинул своё кресло до выяснения обстоятельств, по академии поползли слухи.

— А ты уверена, что это не её рук дело? — Дастин покрутил в руке куриную ножку, указывая в сторону Аманды, сидевшей около окна в окружении подружек.

— Отстранение ректора? — фыркнул Эван, чуть сильнее сжав мою коленку под столом, пока Вереск, устроившись посреди его тарелки, мирно уничтожал его ужин.

— Сплетни!

— Нет, родители позаботились и об этом, — качнула головой, замечая, как в сердце вновь усиливается тревога. Прошла уже неделя, а про Викторию ничего не было известно. Будто бы её и не существовало. Никогда. Даже связи моих родителей, казалось, бессильны.

И это злило меня сильно. Пока лживая, гнусная тварь на свободе, Эван никогда не будет в безопасности. Лишь тогда, когда она получит по заслугам, я могу быть спокойна.