Книга Не зли новенькую, дракон!, страница 64 – Агата Лэйми

— Кроули… — произнесла мама с презрением, сморщив свой аккуратный носик, после того, как мой рассказ был завершён. Я рассказала всё, включая Лиама, спор Эвана — всё. И после этого чувствовала себя жалкой предательницей. — Моя тёмная кровиночка, этот мерзкий ректоришка следовал указаниям твоего отца, но даже он должен был заметить связь. Его магическое зрение достаточно развито, чтобы увидеть, как ваши тени сплелись, знаний у него достаточно, чтобы знать, насколько это явление редкое, насколько оно значимое… Но он всё равно посмел нарушить!

Она поднялась с кровати, оперевшись руками о подоконник, устремив взгляд во двор.

Выдохнула. Видеть её спину после расска было намного легче, чем смотреть в глаза. Эван... Спор… Я боялась её реакции сильнее, чем на историю с Лиамом, потому что тот получил по заслугам… А Эван…

— Хорошо, что ты пришла к нам. Кроули слишком много на себя взял, решив пойти против нашей семьи, а семья этого щенка слишком заигралась, — мне даже не стоило поворачивать головы, чтобы увидеть, чтобы понимать, как хищно блеснули её глаза в тот момент. — А что до твоего дракона… — она фыркнула, скрестив руки на груди. — Он сделал ошибку, как и большинство парней в его возрасте гонятся за чем-то… Ты думаешь, твой отец был другим в возрасте этого дракончика? — мама хмыкнула, скрестив руки на груди. — Абрахам так отчаянно доказывал свою индивидуальность, что чуть не разрушил склеп своей семьи. А потом почти уничтожил астрономическую башню, чтобы привлечь моё внимание.

— Это другое, — я нахмурилась, почесав Вереска за ухом, ловя его встревоженный взгляд, то, как он внимательно внимал словам мамы. — Папа делал это, чтобы завоевать тебя, а Эван, — одного его имя обожгло горло болью, я не сказала точно, что между нами было, но, зная свою мать, она и не нуждалась в пояснениях, — из-за спора.

— О, моя милая тёмная кровиночка, ты же сама сказала, что он вышел, и ритуал, который провёл Эван, лишь подтвердил это. Его поступки после... — она наклонилась, и ее взгляд стал невыносимо проницательным. — Это попытка мужчины исправить ошибку. Даже зная, что ты можешь растоптать его. Даже зная, что ты ненавидишь его. Он ищет правду. Он рискует. Ради тебя. Разве это поступок того самого циничного игрока?

— Он предал... — попыталасья выдохнуть, но слова потеряли прежнюю ярость. Звучали устало, пусто. Будто бы всё, что придавало им смысл, исчезло.

— Он ошибся, — поправила мама, и в ее голосе не было снисхождения, только холодная констатация факта, — глупо, жестоко, по-мальчишечьи. Как твой отец со склепом. Как я... — она на мгновение замолчала, и в ее алых глазах мелькнула тень давней, знакомой только ей боли, —...в свое время. Ошибки не оправдывают боль, Фэйт. Но они определяют, что человек делает после. Сбегает? Или стоит и пытается залатать дыры, зная, что его могут добить? Твой дракон сделал первый шаг. Он выбрал правду, даже зная, что она может его уничтожить в твоих глазах. Теперь твоя очередь, Фэйт. Выбор за тобой. Продолжить жечь себя из-за его прошлой ошибкой или использовать ту силу, что он предлагает тебе сейчас? Силу его преданности? Его тени, сплетенной с твоей?

Я молчала, задыхаясь от переизбытка чувств, от воспоминаний о его руках, о его поцелуях, о взгляде на той башне, когда Эван пытался меня удержать. Боль в его глазах буквально резала изнутри, сжигала заживо, заставляя проживать заново. Но уже без ярости, без гнева, а с новым странным ощущением, которое крылось где-то в глубине души, которое пыталась закрыть. Но слова мамы будто бы сорвали замок, заплатку на этом месте.