Книга Право на выбор, страница 108 – Джулия Рут

— График на следующий месяц есть?

— Сейчас гляну…

Нет, так не годится. Я оглядываю постель, прикидываю габариты туров. В теории должно хватить…

— Идите сюда.

Я говорю негромко — турам не нужен крик, чтобы меня услышать. Они появляются в дверном проеме: огромные, почти под самый потолок, и моя идея уже не кажется такой гениальной. Она кажется абсолютно идиотской — но отступать уже поздно.

— Я подумала… ммм… может, чтобы не ссориться… просто ляжем все вместе? Места тут хватит… ну что уже не так?

Они смотрят так выразительно, что впервые за долгое время кажутся похожими.

— Спать…

— Мне — с ним?

— А что такого? Или у вас это что-то такое значит? Я буду между вами лежать… и никто не будет чувствовать себя обездоленным.

“И пусть никто не уйдет обиженным”.

— Ну… давай попробуем, — первым сдается Мар и, не дожидаясь Раша, вытягивается на боку у стены. Я выжидательно смотрю на второго.

Раш вздыхает, трет лицо ладонями… А затем гасит свет и опускается на кровать ко мне спиной.

— Расскажешь кому… — произносит он в опустившейся темноте.

— Издеваешься? — мгновенно отвечает Мар.

— Нет.

— Ау, — практически зажатая меж двух огненных тел я очень, оченьжалею о своем предложении, но идти на попятную уже поздно. — Это что, все-таки что-то крамольное?

— ?

— Что-то постыдное? Неприемлемое?

— Не то чтобы…

— Скажи ей.

— Ты скажи.

— …

— Мне кто-нибудь объяснит?

— Лечь в одну постель, неважно с кем — показать готовность к интимной близости.

— Ох…

— Только попробуй распустить лапы…

— Нужен ты мне.

Я лежу между ними, вяло переругивающимися… пот расплывается по лбу, вискам и загривку… я смогу так заснуть? Я смогу вообще пошевелиться, когда можно случайно коснуться любого из них и тогда…

Что тогда?

— Надо поставить тебе холодилку… у меня знакомый занимается… сделает скидку…

— Давно пора… скинь контакты…

— Поддерживаю, что бы это ни было, — бормочу я тяжело.

— Может, постелить тебе внизу? Там прохладней будет.

— И оставить вастут вдвоем? — несмотря на жару, во мне назревает нехорошая шутка. — А если утром окажется, что жена вам уже не очень-то и нужна, когда есть крепкая мужская дружба?

С обеих сторон — возмущенное бульканье. Хах… хотя бы в чем-то они солидарны…

Я медленно погружаюсь в вязкий полусон; в нем все еще слишком много мыслей, слишком много тревоги от неопределенности… мы стоим в самом начале очень большого, очень долгого пути, такие разные и так крепко связанные, бросить одного — потерять всех. И все что мы можем — это падать, подниматься, снова падать и надеяться… надеяться, что когда-нибудь мы сможем оторвать глаза от дороги, поднять голову…

Поднять голову — и увидеть над ней небо в алмазах.

… Праздник Отчего огня решили все-таки провести — и посвятить всю его религиозную часть памяти погибших. Долгое горевание не характерно для туров в принципе, “все из камня и все в камень” — так тут говорят. Дома отстроились с какой-то сверхъестественной быстротой, инфраструктура восстановилась еще быстрее — и вот о катастрофе уже напоминают только башенки из черной породы, сложенные на пороге жилища тех, кто потерял в ней близких. Проходя мимо таких, я невольно отвожу глаза — как будто случайным взглядом можно зацепить, содрать корочку с чьей-то едва затянувшейся раны.

— Не бери в голову, — Раш тянется ее взлохматить, я подавляю порыв увернуться. — Треснет еще.