Книга Среди чудовищ, страница 122 – Джулия Рут

Кьелл идет не спеша, тягуче перекатываются мышцы под моими бедрами. Я с наслаждением зарываю пальцы в густую серую шерсть — гладкая... даже в волчьей форме...

— Не везде я гладкий, —гудит в голове его голос, а я невольно краснею, чувствуя теплоту между ног — и зная, что он почувствует тоже. Как только у него это получается?..

— Секрет.

Бесстыдник.

— Как есть. Не нравится?

Сам знаешь.

Идущий впереди Бьорн оборачивается и смотрит на нас с легкой укоризной. Тихий смешок в моей голове, чей он? Иногда я совсем не могу отличить их голоса другот друга, но это еще ладно, порой я не понимаю, где заканчиваются их мысли — и начинаются мои собственные.

— Слияние душ, — спокойно ответил мне Бьорн, когда я, беспокойная, пришла к нему с этим вопросом. — Не бойся, не растворишься в нас. Слишком малы наши части, что остались в тебе. Скорее уж мы растворимся в тебе, когда придет наше время оставить телесные формы совсем.

— А оно… оно ведь не скоро настанет?

Мягко и ласково скользнула по голове его рука, большим пальцем огладив скулу.

— Не бойся. Не скоро.

... Дорога забирает в горку — это что, позади уже полпути? Сильный запах нагретой хвои дурманит голову, так что неудивительно, что я задремала. Темная густая зелень отдает воздуху влажность, воздух этот чуть мерцает и невидимым шлейфом плывет над нашими головами. Мы поднимаемся выше и выше, и вот древесный массив расступается перед нами — и открывается сверкающая озерная гладь. Упавшее в озеро солнце разбилось вдребезги, и смотреть на него практически невыносимо. Шуршат песком тихие волны, покачивая своими гибкими телами и омывая каменные часовенки Тамаркун, богато украшенные венками к её празднику.

— Сначала сюда?.. — указываю я на часовенки.

— Можно, — кивает Бьорн.

Я спрыгиваю с волчьей спины, Бьорн подает мне сумку. Подношения Тамаркун оставляют женщины, и они с Кьеллом ждут меня на пригорке, пока я медленно спускаюсь по склону к самому берегу. Достигнув песка, разуваюсь — горячий какой! — и распускаю волосы.

Шуршит вода о песок, погружаются стопы в его сухость. Оставшиеся за спиной мужчины кажутся мне страшно далеко отсюда. Озеро перед глазами разливается всеобъемлющей, огромной силой, и сила его мягко касается кончиков пальцев, нарастает, охватывает тело… я медленно опускаюсь на колени перед водами, и в их шелесте мне чудится шепот и смех. Чувствуется спиной касание — словно взгляды тысячи существ обращены на меня в эту минуту. Пальцы слушаются с трудом, но слушаются; я оставляю Тамаркун все положенные ей подношения и поднимаюсь, когда набежавшая волна достигает моих босых ног.

— Это хороший знак, — улыбается Бьорн, когда я возвращаюсь к ним. — Значит, Тамаркун приняла твои подношения.

— Да… да, наверное… — мне тяжело отвести взгляд от воды, и я долго стою, на нее глядя. Есть что-то гипнотическое в ее мягком поступательномдвижении, которое никогда не перестает. Пройдут сотни, а то и тысячи лет, растворятся в земле мои кости и кости моих детей, а вода так и будет накатывать на берег и отступать от него в ей одной ведомом ритме.

Мы удаляемся от часовенок все дальше, все глубже уходим в лес по правую сторону озера, а мне все мерещится тихий женский смех за спиной. Я то и дело оглядываюсь назад, когда внезапно охватившая меня мысль кажется до того нестерпимой, что удержать её на языке становится невозможным.