Онлайн книга «Среди чудовищ»
|
-... Нет. Не нормально. Он ничего больше не говорит — молча он берет меня на руки и несет в спальню; там, плотно закутав в одеяло, обнимает крепко и долго, бесконечно долго сидит так со мной в полумраке и тишине. Такими нас и застает вернувшийся домой Бьорн. Он тоже ничего не говорит, во всяком случае вслух. Знают ли они?.. Стоит ли спрашивать?.. Ступор такой силы, что даже сердцебиение замедлилось, охватил меня с головы до ног, и само движение мысли во мне почти прекратилось. Когда меня обнимают уже с двух сторон, тело наконец ощущает, как сильно оно замерзло. Оно пытается дрожать, но там, где только начинается моя слабость, уже воцаряется их сила. Позволить этой силе наполнить меня — и растечься по груди, в которой тяжело бьется усталое доброе сердце. Сколько же ты пережил… и сколько еще придется?.. С другой стороны — сердце жгучее, жадное… тебе всегда будет мало — но ты никогда об этом не скажешь. Такие разные, они протянули свои струны на встречу друг другу — и сплелись внутри моего. Кто первым притянул к себе?.. Кажется, Кьелл… только он целует так, словно хочет поглотить, обнимает так, словно хочет затащить себе под ребра. Жадно зарываясь в волосы, он сжимает шею, давит на затылок пальцами и торопливо срывает поцелуй за поцелуем, словно они у меня вот-вот закончатся. Бьорн за спиной словно монолит — но монолит живой. Тяжелые горячие ладони лежат на животе, мягко его оглаживая — он ждет. Он знает, что за зверь внутри у Кьелла — и что он не успокоится, пока не получит свое. Когда тот наконец оставляет мое лицо и спускается ниже, захватывая зубами кожу у основания шеи, часто-часто дыша, теплый влажный выдох срывается с губ и падает в тишину, как первая капля грядущего ливня. Вскинутый на меня взгляд вопрошает беззвучно — так же беззвучно я ему отвечаю. А больше ему и не надо. Обессиленным и словно обескровленным телом я прислоняюсь к Бьорну и сгибом коленей оголяю ноги. Всей полнотойи силой ладони обхватив бедра, не сводя с меня взгляда, Кьелл опускает голову и прижимает губы к холодной белизне обнаженной кожи. Водит ими вверх и вниз, вверх и вниз… дразняще меняет на язык, оставляя долгие влажные полосы, чтобы слегка подуть — и тихо рассмеяться, когда я заерзаю и выдам что-то невнятное. Пока он развлекается с моими ногами, ладони Бьорна тоже приходят в движение — он накрывает грудь, безошибочно зажимая возбужденные соски, и очень быстро Кьеллу становится не до смеха. Неотрывно смотрит он на руки Бьорна, смотрит в мое лицо, и его собственное заостряется. — Дай… — шепчет он лихорадочно, тянется к нам всем телом. — Дай мне тоже… — Ты лучше там… внизу, — откликаюсь я эхом. Черты лица его — почти волчьи. — Как прикажешь… Закусить ладонь приходится почти сразу — потому что он стаскивает белье одним движением, а вторым склоняется и размашисто проводит между ног горячей шершавостью языка. Из глаз разве что искры не сыпятся, когда Бьорн мягко забирает у меня руку и хрипло шепчет на ухо: — Не надо… здесь только мы… Очень быстро меня начинает трясти, и теперь уже дрожь мою никто не гасит — только крепче сжимаются твердые мужские пальцы на бедрах, словно погружаясь в их мягкость еще глубже. Пока один нещадно разлизывает между ног, второй тревожит грудь до искрения неспешными, тянущими движениями — зажимая и чуть оттягивая воспаленные от возбуждения соски. Словно со стороны я слышу звуки, рожденные из горла — высокие и какие-то беспомощные. Пульсация расходится кругами по всему животу от центра, все чаще и мельче её волны, разум окончательно пустеет, когда Кьелл отрывается и поднимает голову. |