Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 24 – Мария Ермакова

На самом деле, мне хотелось сказать что-то вроде: «Бедная глупышка Линн, никому-то ты не нужна, кроме бабушки, Брена и Вельмины! Ну и неуравновешенного призрака собственного деда. Такие, как ты, остаются в одиночестве, потому что обычному человеку нет места рядом!» – но я боялась расплакаться, и потому уповала на собственную рассудительность, как на господа бога.

Кворч открыл дверь почти сразу. Поклонился и посторонился, кинув взгляд мне за спину. Подозреваю, что там соляным столбом застыл старший дознаватель, но я не стала оборачиваться, чтобы в этом убедиться.

Едва войдя в лабораторию, увидела опустевшую клетку.

– Этот негодяй сбежал, можете себе представить? – воскликнул Дункан. – Нашел способ открыть дверцу!

– Я слышала, вороны очень умны и живут сотни лет, – пробормотала я, переводя взгляд на фотографии на стенах: вот шалфей, что применяется при острых воспалениях и в качестве кровоостанавливающего средства, лаванда – от неврастении, головной боли и головокружений, ледяной мох, который используют при лечении гнойных ран.

– Сотни – это вряд ли, – покачал головой целитель. – Чем могу помочь?

– Горло, – я коснулась ладонью шарфа, – такое чувство, будто в нем царапается дракон… Боюсь, я опять простыла.

– Понимаю, – сочувственно улыбнулся он. – Первые годы здесь я тоже постоянно болел, потом прошло. Сейчас приготовлю лекарство. Как принимать, помните?

Я кивнула.

В этот раз целителю не пришлось идти в погреб за ингредиентами, и заветные флаконы я получила быстро. Искренне поблагодарив Кворча, покинула его домик. Славабогу, старшего дознавателя на аллее уже не было.

Ощущая одновременно облегчение и разочарование, я спустилась по лестнице и направилась к замку. Злость на Дарча улеглась, я вновь мыслила здраво. Выходка Виллема с письмами стала последней каплей в чашу моего равнодушия – я осознала, что научилась справляться с потерями, поняла, что страдать – самое худшее при любой из них. В душе вновь возникла и пронзительно запела тоска по Валентайну. Снег там еще не выпал, а если и выпал, то сразу растаял. По брусчатке ветер гонит желтые листья, в лужах отражается небо, не светло-серое, как здесь, а сизое, сердитое, полное дождей, как реки – воды весной. Остро пахнет палой листвой, мокрым камнем и свежестью, и туманы печальными призраками поднимаются с городских прудов, повисают на шпилях черных башен рядом с полощущимися на ветру имперскими знаменами. Видение небольшого особняка, выкрашенного зеленой краской, с укутанной багровыми плетями дикого винограда левой стороной, было таким реальным, что я остановилась. Дом леди Гроус тоже тосковал. Я не стану тянуть с переездом по возвращении – ему недолго осталось ждать!

– Леди Эвелинн! – услышала я и увидела спешащую ко мне Амелию. – Вот вы где! И как вы не боитесь ходить одна?

Горничная протянула запечатанный конверт. На ее щеках виднелись дорожки от слез, а нос и глаза припухли. Рыжий мех, оторочивший капюшон зимнего плаща, подчеркивал бледность кожи и яркость рассыпавшихся по ней веснушек.

Распечатав конверт, я достала сложенный лист бумаги. Надо признать, глупое сердце стукнуло пару раз чаще, чем полагается сердцу независимой и уверенной в себе леди, но, когда я развернула записку и прочитала: «Мой кабинет, в восемь», оно заспешило совсем по другой причине. Граф принял мое предложение! Нынешней ночью Теобальд написал письмо и вечером Рослинс продемонстрирует его тем, кто был на памятном ужине десять лет назад.