Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 178 – Елена Кондрацкая

Вокруг горели костры, плясали люди, и от того на площади было почти жарко. Ласка и Ветер, румяные от танцев и веселья, запрыгали вокруг Дара и Иглы, изображая хоровод, который только что кружил их самих.

– Вы видели жар-птиц? – кричал Ветер. – Они волшебные!

– Это были петухи, глупый! – хохотала Ласка. – Ты сам таких у Мяуна в загоне видел.

– Сама ты глупая, сказали же, что это жар-птицы! Они жёлтые! А у Мяуна петухи чёрные!

– Если ты только чёрных видел, не значит, что других не бывает. – Ласка сбила с него шапку, Ветер смешно заверещал и с разбегу врезался ей в живот. Ласка вскрикнула от неожиданности и, засмеявшись, обхватила его руками, крепко обнимая.

Игла подняла с земли шапку и отряхнула от снега. Дар кивнул им, приглашая направиться к выходу.

– Что ещё вы видели? – спросил он, когда они вышли с площади.

– Мавку, которая пускала пузыри из бочки! – тут же принялась рассказывать Ласка, а Ветер её перебил.

– Я видел волка! Прямо как в книжке! Но он почему-то не превратился в человека, но зато прыгал через огненное кольцо!

Они говорили наперебой. Ласка перечисляла все сладости, которые сумела попробовать, а Ветер не уставал поражаться количеству шума, людей, света и тому, что это всё совсем не похоже на те Проклятые Пределы, о которых он слышал. Дар поддерживал разговор, задавал вопросы и удивлялся рассказам, будто сам ни разу не был на ярмарках. Игла кивала, но почти ничего не слышала, захваченная мыслями о том, что же теперь будет. Никогда прежде она не испытывала такого волнения, смятения, смущения. Со Светозаром всё было иначе, всё просто… случилось. Само собой, без вопросов, без объяснений, будто не могло быть по-другому. Игла не знала ничего об отношениях, о мужчинах и о любви. Она не знала никого другого и представить себе не могла, что будет с кем-нибудь другим. Он был единственным, кто смотрел на неё, кто протянул ей руку.

От мыслей о Светозаре засосало под ложечкой, Иглу затошнило. Несмотря на то, что случилось, несмотря на предательство, она не могла до конца принять, что всё кончено. И что всё закончилось давным-давно, больше года назад, в лесной избушке. А может, и того раньше, просто Игла не могла себе в этом признаться. Не готова была остаться одна. Только вот не разъедало ли её постоянно чувство одиночества даже в те ночи, когда Светозар шептал ей о любви? Но теперь это чувство умолкло. В жутком Кощеевом тереме, с вредной Лаской, с которой они заплетали друг другу косы, смеялись и болтали обо всём на свете. С заботливым Мяуном, который превратил покинутый терем в настоящий дом. С нежным Ветром, живым и добрым, задающим тысячу вопросов о мире, который так стремится постичь. И… с Даром. Спасающим её каждую ночь, понимающим и принимающим её со всеми её недостатками и трещинами. Она больше не одна. По-настоящему не одна. Так должна ли она пойти за зовом своего сердца или остаться на пути, который выбрала в день, когда решила покинуть свою лесную избушку?

У неё не было ответа.

Ветер устал от веселья настолько, что заснул, едва сев в карету, да так крепко, что Дару самому пришлось нести его в постель. Игла же уложила Ласку, как обычно расчесав ей волосы гребнем, заговорённым от кошмаров, и, пожелав доброй ночи, прикрыла за собой дверь.

По дороге в свою спальню Игла заглянула в гостиную, которая больше напоминала ещё одну – крайне странную – сокровищницу. Гостиная удивила бы тех, кто знал о Кощее лишь по древним сказкам. Не было здесь ни ледяных стен, ни гор костей – только тёплый полумрак, пахнущий мятой, сухой полынью и старым деревом. Огонь в камине горел ровно, без искр, багровым ленивым пламенем. Его свет играл на резных полках, где меж диковинных статуэток духов и разномастных блестящих оберегов ютился позолоченный череп, наверняка тоже волшебный.