Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 176 – Елена Кондрацкая

– И ей этого достаточно? – задал новый вопрос Дар и повернулся к ней. – Одного лишь взгляда ей достаточно?

У Иглы перехватило дыхание. Сердце сорвалось в галоп. Молчи. Молчи. Не смей. Так нельзя. Неправильно. Молчи!

– Нет, – выдохнула Игла, прикрыла рот ладонью и отвернулась, спасаясь от золотых глаз в темноте наступившей ночи.

Внизу под её ногами лежал город, пылающий тысячами золотых огней. Они разгоняли тьму, переливались пожаром, сплетались в замысловатую паутину, словно звёзды на небе, но во сто крат ярче. Игла и представить себе не могла, что ночной город с высоты так завораживающе прекрасен. Игла возвела глаза к небу, на котором уже загорелась Златея. Она сияла над лесом, там, где прятался их заколдованный терем. Звезда переливалась, мерцала и звала туда, где Игла наконец обретёт дом. А потом Дар взял её за руку, и всё: город, звезды, закат, пение ветра – всё на свете перестало иметь значение.

* * *

Светозар сидел над книгой, перелистывал страницу за страницей, злясь на себя всякий раз, когда это не получалось у него с первого раза. Бесплотное тело стало ещё большим бременем с тех пор, как он вновь испытал, каково это – быть частью мира. И пусть это не принесло ему ничего, кроме бед, он не мог выкинуть ту ночь из головы. Он должен найти сердце Дара, должен вернуть себе тело, он не может, просто не может жить иначе. И умереть он тоже не может. Эти мысли сводили Светозара с ума – они были мерзкими, самолюбивыми, трусливыми. Он никогда не был таким. Он ненавидел себя такого. Но разве это его вина? Игла не позволила ему умереть по-настоящему, значит, теперь он должен бороться за жизнь. Вернуться. Загладить свою вину перед ней. Вернуть её. Ведь она никогда не будет его, пока он такой. Ей милее другой – живой, пусть и без сердца, но тёплый, способный дать ей то, чего он – мёртвый и жалкий – не может. И сейчас она веселится с ним на ярмарке, пока он вынужден прятаться тут.

Светозар со злостью захлопнул книгу. Вскочил из-за стола и попытался скинуть с него вещи, но не смог – упустил нужные мысли и вновь растерял способность прикасаться в миру.

– Ненавижу! – прорычал он, закрывая лицо руками.

– Кого, сладкий? Неужели меня? – послышался елейный голос, и Светозар стремительно обернулся.

Библиотека исчезла, исчезли стол, книга и заснеженный пейзаж за окном. По знакомой спальне терема разливался аромат моря. На кровати закинув ногу на ногу сидела Забава и лукаво улыбалась.

– Давно не виделись, сладкий. Соскучился?

– Ну, чего молчишь? Неужели не рад меня видеть? – Забава встала с постели и приблизилась к Светозару. В этот раз на ней было чёрное, похожее на дым платье, отчего кожа казалась ещё более бледной и безжизненной. Под глазами залегли тени, щёки впали, придавая ей измождённый вид. Она облизнула губы и обнажила плечо. – Разве не хочешь снова поиграть со мной?

Светозар сглотнул, но смерил ее гневным взглядом, наклонился к её лицу и тихо сказал:

– Я хочу, чтобы ты убила себя, Яда.

Забава замерла, глаза её округлились, тело задрожало, а руки схватились за горло, из которого раздались сдавленные хрипы. Забава выгнулась колесом, чудом устояв на ногах, застонала, вытянув скрюченную судорогой руку к Светозару, который не мог сдержать улыбки, а потом вдруг вновь замерла и… засмеялась. Светозар в ужасе отпрянул, а Забава выпрямилась и отряхнула невидимые пылинки с платья.