Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 107 – Елена Кондрацкая

Под рёбрами неприятно кольнуло. Якшаться? Такое слово он выбрал, чтобы описать её связь с родным лесом? Лесом, который оберегала она, который оберегал её, который оберегал его. Лесом, который без раздумий растерзал его убийцу.

– Ты никогда не спрашивал, – сказала она с упавшим сердцем и, не дожидаясь ответа, отправилась дальше.

Непроглядная темнота облепляла Иглу, как паутина, и приходилось наклоняться почти к самой земле, чтобы разглядеть цепочку козьих следов. Неестественная тишина леса пугала, но в то же время играла на руку, – Игла наверняка услышит, если кто-то решит приблизиться или…

Где-то неподалеку раздался шорох и козье блеянье. Игла вскинулась, разжигая пламя ярче, и побежала на звук, но почти сразу остановилась в замешательстве – звук эхом разлетался, вихрился, нырял в кроны сосен и утопал в земле, доносился отовсюду и ниоткуда одновременно.

– Что происходит? – Светозар оглядывался по сторонам.

– Лес пытается нас запутать, не доверяет.

– Лес? Ты хотела сказать, нечисть?

– Нет, я хотела сказать «лес». – Игла медленно поворачивалась вокруг своей оси, решая, куда направиться. – Лес – такой же живой, как и мы с то… – Она осеклась и мотнула головой. – Леса, древние леса, наполнены первородной магией. Чем древнее лес, тем сильнее магия. Здесь она повсюду.

– В Гвардии нам ничего об этом не рассказывали. – Светозар тоже вглядывался в темноту, следуя за Иглой по пятам.

– Бабушка говорила, что гвардейские чародеи не чуют этого, они вообще мало чего улавливают, в отличие от ведьм. Они используют магию как инструмент, а мы – живём ей. В моём случае это даже не преувеличение. Магия дала мне жизнь. Бабушка научила меня её читать, потом я многое узнала сама.

– Магия дала тебе жизнь? – Голос Светозара звучал растерянно.

Игла вздохнула, вновь отыскав потерянный след, и двинулась в чащу.

– Меня принесли в лес мёртвой. Бабушка сказала, что когда нашла меня, я дышала смертью – но дышала. По её словам, лес решил не отдавать меня, решил, что моё время ещё не пришло и поделился со мной своей магией, такой, которая не известна ни людям, ни богам.

– Но… как? И почему?

– Не знаю. Лес делает то, что хочет. Он даёт и отнимает. Или не делает ничего. И он не рассказывает почему.

– Я… – Голос Светозара дрогнул в темноте. – Как много я не знаю о тебе? Почему ты не рассказывала?

Когда она повернулась к нему, Светозар перехватил её взгляд – и её собственное смятение отразилось на его лице.

– Я никогда не спрашивал о тебе… – тихо сказал он.

Игла не ответила. Свет упал на землю, открывая взору растерзанную козу. Ту самую, которую она кормила капустой. Коза лежала под сосной, козлёнка в животе больше не было, а кровавая дорожка исчезала в темноте, прячась за узловатыми корнями. Они не успели.

– Сколько было коз? – спросила Игла, отводя взгляд от розовых кишок, растянувшихся по земле. – Запомнил?

– Три, кажется. Козёл и две козы. Уже одна.

– Идём дальше. – Игла обошла дерево, надеясь отыскать больше следов. Вздрогнула, когда на лицо ей капнуло что-то тёплое, скатилось по щеке и остановилось, так и не добравшись до подбородка. Игла медленно подняла взгляд. Кровь медленно капала с длинной бороды козла, а сам он был нанизан на острый сук. На соседней ветке сидела, сияя угольками глаз, истлевшая вештица и жевала козлиное сердце. Она была голая и мёртвая – скелет, обтянутый серой кожей, паутина седых волос и перепачканный кровью рот.