Онлайн книга «Грим»
|
Он же был огнем, который направлял ее, когда она только училась видеть, а сейчас должен был поджечь крылья, которые так долго и мучительно прорывались из коконного плена. Ему нужно было все ей рассказать и попрощаться. Роман вздохнул, закрыл лицо руками и просидел так несколько минут. Чистый образ Теодоры постепенно вытеснял другой, непобедимый, неотъемлемый, всевидящий. Роман часто полагался на свою интуицию, и она почти никогда не подводила его. Этих двоих всегда связывали доверительные отношения. И теперь та не давала ему покоя. Что-то приближалось. Увы, интриги не было. Роман отлично понимал, что за предчувствие мучило его все сильнее. Оно стало таким тяжелым, что сдавило виски, и голову пронзила сильная боль. Не глядя, он подтянул к себе телефон и позвонил. – Скажи честно, ты считаешь меня чудовищем? – И тебе привет, – в низком голосе Ульфа послышалась улыбка. – Я не то чтобы хвастаюсь, что знаю вас, людей, но разговоры принято начинать немного иначе. Роман промолчал, слегка смутившись своего порыва. Услышав голос Ульфа, он вспомнил день, проведенный на яхте. Раньше это смутило бы его еще сильнее, и, возможно, он ни за что не позвонил бы первым. Теперь же он чувствовал себя увереннее, мог задать любой вопрос и получить ответ, ведь тот, кто был по другую сторону телефонной трубки, знал все. – Нет, Роман, я не считаю тебя монстром. Я видел монстров. Они выглядят иначе. Не такие смазливые. – Ты все шутишь… – Считается, что саркастичные люди обладают более высоким интеллектом. – Это и на потусторонних существ распространяется? – Умеешь ты уязвить, – в голосе Ульфа послышалась улыбка. – Приходи к нам с Тео на ужин завтра, – предложил Роман. – Я не могу. – Ты вполне можешь отложить поход в музей или поездку к очередной достопримечательности. – Я не могу, Роман. В этот раз нет, – тон Ульфа не допускал возражений. Роман ощутил, как сжалось горло. – Тогда сегодня? Ульф ответил не сразу. А когда заговорил, мягко перевел тему: – Ты встречаешься с Теодорой сегодня? – Мы не планировали, но… Я хочу рассказать ей. И чем скорее, тем лучше. – Вот почему ты позвонил. Не можешь решиться? – Не могу. Это разобьет ей сердце, – ожесточившись, признался Роман. – Боюсь, хуже. Она живет тобой. – Это не то, что я хотел услышать! – Что же мне сказать? – Почему она приняла мою сторону? Однажды она сказала, что ничто так не презирает, как убийство. Она всегда считала, что для убийства не бывает оправдания. Она всегда опиралась на Господа, когда я боялся даже произнести Его имя. И не произносил. Так почему она оставила все, во что верила? Я не понимаю, как… – Она оставила не все. Просто сделала выбор. – Ты имеешь в виду меня? – голос слегка понизился. – Разумеется. Она сотворила себе идола с твоим лицом, телом и разумом. А идеология приложилась сама собой, и она приняла ее, пусть и через боль, потому что предать тебя было бы куда больнее. – Почему мне кажется, что ты отлично знаешь, о чем говоришь? – очень тихо спросил Роман. – Тебе не кажется. Я знаю. – Не сотвори себе кумира… – Идолы – ничто. Идолы – бесы[29]. Да. – Мы уже говорили о расплате за грехи. Этот тоже приравнивается? – В каком-то смысле. Наказание за него может выглядеть иначе и прийти в той форме, которую никто не ожидает. Но это грех. И кара следует за ним так же, как жизнь следует за смертью, а смерть за жизнью, – Ульф говорил слегка отстраненно, заученно, но в голосе его слышалась горькая печаль. |