Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 147 – Алина Брюс

– Не надо, пожалуйста!..

Советница Кейла, услышав меня, изучающе склонила голову.

– А что так? Ульм хорошо сочиняет. Глядишь, по всей Серре будут потом петь о вашем подвиге.

Я покачала головой.

– Это Нейт пожертвовал своей жизнью, а не мы. О нем надо петь.

– И о нем споют. Только, думается мне, дитя, что лишиться друга – это тоже жертва.

Ее слова меня не убедили.

– Песни поются о героях, а мы – никому не нужные изгнанники.

– А как узнать этих героев-то? – Ее глаза пронзительно уставились на меня. – Какие у них такие отличия? Лица солнцезрачные? Голоса дивные? Да вы вон даже Альканзара не сразу признали.

Против воли я улыбнулась, а Советница, по-доброму усмехнувшись, серьезно сказала:

– По мне, так героя не узнать со спины, взглянешь и подумаешь: такой же человек, как и все. Только вотсердце… сердце у него другое.

Не удержавшись, я посмотрела туда, где в одиночестве у костра сидел с покрасневшими глазами Ферн.

– Пусть поют песни, – тихо продолжила Советница Кейла. – Песни – это память, это надежда. Кто знает, может, однажды эта песня вдохновит нового героя на подвиг. Герои будут нужны всегда – Тени-то ушли, а зло осталось. – Она долго молчала, глядя на звездное небо, к которому поднимался дым от костра, а потом посмотрела на меня. – Ваша история еще не закончена. Но уж я постараюсь, чтобы концовка у нее вышла знатной.

* * *

Ранним утром мы выехали – вместе с одной лишь Советницей Кейлой.

– Вы видели, сколько яблок? Убирать некому, – сказала она, поясняя свой отказ от провожатых.

Для нас подготовили самых вышколенных, спокойных лошадей, и размеренной рысью мы отправились по Северной дороге в сторону Альвиона. Дороги через Черный лес давно никто не расчищал, да и дикие животные за эти годы, должно быть, осмелели. А узнав, что ни Кьяра, ни Ферн ни разу не сидели в седле, Советница Кейла только хмыкнула:

– Тут и думать нечего. Путь длиннее, зато спокойнее.

Поначалу мы двигались совсем неспешно, зато потом, когда мы с Кьярой и Ферном попривыкли к лошадям, поехали быстрее. И через две недели мы добрались до Храма Серры-на-Перепутье.

Советница Кейла смотрела на него с восхищением, и даже Кьяра немного ожила, но меня его вид взволновал. Я вспомнила, что́ здесь произошло, как Тень поглотила Хейрона, как мы с Кинном едва не умерли… С опаской я подошла к западной стене храма, боясь, что моим глазам предстанет разрытая Амри могила. Но нет: кто-то разровнял землю и положил в изголовье азонитовый булыжник.

Перед тем как поехать дальше, я оглянулась на восток, где между холмов вдалеке светлели стены Альвиона, и прошептала:

– Дождись меня, Кинн.

Когда мы свернули на Узорную дорогу, каждый день пути давался мне всё тяжелее: перед глазами оживало прошлое. Вот здесь, в этой деревушке, Лисицы схватились с Карателями, и нам с Кинном удалось бежать. А здесь, в О́сени, ночью ко мне приходил Хейрон, так сильно меня напугав. А вот Рукк, где в логове Лисиц меня допрашивал Утешитель Йенар.

Последнее утро сентября застало нас, когда мы покидали Сприлл, где когда-то мы с Кинном скрывались от Волков. В груди у меня налилась тяжесть:следующая остановка – Зеннон.

Мы ехали, и я почти не смотрела по сторонам, думая только о том, что нас ждет впереди. Очнулась, когда проезжали поворот к поместью Псов – Советница Кейла поинтересовалась, куда ведет дорога. Ответив, я пришпорила лошадь, чтобы поскорее проехать это место, полное тяжких воспоминаний.