Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 146 – Алина Брюс

– Но ведь меня изгнали из Зеннона, – попыталась возразить я. – Я… преступница.

– А мне до того какое дело? – отмахнулась Советница. – Ты поедешь как моя помощница, а помощники Первой Советницы неприкосновенны.

После недолгого молчания я вздохнула.

– Значит, в Зеннон?..

Мне не удалось скрыть разочарования: хотя мысль о том, чтобы вновь увидеть родной город и дядю, порадовала, но так я снова окажусь далеко от Кинна.

Во взгляде Советницы Кейлы отразилось понимание, и она мягко сказала:

– Иногда нам кажется, что дорога петляет-петляет, а оглянешься – поймешь, что она самая быстрая.

Вечером в городском саду устроили празднование. Деревья украсили люминариями, расставили столы с угощением, разожгли веселый костер, достали скамьи. Душа у меня не лежала к празднику, я бы предпочла посидеть где-то в тишине вместе с Кьярой и Ферном, но отказаться мы не посмели.

Нас усадили на почетные места у костра и подали тарелки со всевозможными вкусностями. Периодически к нам подходили, благодарили, угощали, дарили какие-то подарки. Мне было неловко их принимать, но Советница Кейла, сидевшая рядом, лишь усмехалась:

– Бери-бери, они потом всю жизнь будут вспоминать об этом. И детям своим рассказывать. – Она подмигнула семейной чете, нежно обнявшейся на соседней скамье. – Теперь нам бы феаниты-то не помешали, да, Ульм? Йельна?

Зардевшись, парочка улыбнулась, а Кьяра неожиданно вытащила из уха серьгу Нейта и сказала:

– Тут феанит. Вы сможете его достать?

Подойдя ближе, Ульм осторожно открыл полусферу и, повертев серьгу в руках, утвердительно кивнул.

– Тогда возьмите его себе.

Он удивленно взглянул на нее и неловко спросил:

– Но как же это?.. Ты такая молодая, тебе самой пригодится.

Равнодушным, пустым голосом Кьяра ответила:

– Мне он не понадобится. Возьмите его, а мне оставьте саму серьгу.

Ульм переглянулся с женойи, коснувшись рукой сердца, поклонился:

– Пусть Предки благословят твою щедрость.

Лицо Кьяры на миг застыло, потом она сухо кивнула и отвернулась, а чуть позже соскользнула со скамьи и скрылась в полумраке между деревьями. Ферн хотел пойти за ней, но Советница его остановила.

– Оставь ее, здесь с ней ничего не случится.

Вскоре заиграла музыка, и к нам под веселую мелодию подошла улыбчивая женщина с широким лицом. В ее руках была тарелка с горкой чего-то обжаренного, посыпанного сахарной пудрой.

– Прошу, отведайте, – в ее голосе прозвучали те же твердые нотки, что у Тевеи и Шани.

Чтобы не обижать ее отказом, мы взяли по масляной скрученной палочке, хотя уже давно объелись. Но едва мы их откусили, Ферн замер.

– Что это? – внезапно охрипшим голосом спросил он.

– Тарики, по особому энтанскому рецепту. – Женщина нахмурилась. – Не нравится?

– Я… помню этот вкус… я… – Ферн уставился вдаль невидящим взглядом. – На мой день рождения… она их делала… ма… – Он не договорил, сорвался с места, оставив тарелку на скамье, но я успела заметить, что в его глазах блеснули слезы.

Женщина растерянно посмотрела ему вслед.

– Я его расстроила?

– Нет, – ответила я. – Вы ему помогли.

Праздник продолжался, начались танцы, но в какой-то момент всё вдруг смолкло. Люди подобрались ближе к костру, где Ульм под аккомпанемент лиры запел песню. Мое сердце ёкнуло, когда я поняла, что это песня про нас – про нашу историю. С трудом я прошептала: