Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 144 – Алина Брюс

Мы шли молча – три неприкаянных спутника, погруженные каждый в свои думы. Временами мне чудилось, что остались только мы и бесконечная дорога.

Когда спустя неделю нуммийские холмы наконец расступились, открывая вид на город, вольготно расположившийся в низине, и я услышала вдалеке конское ржание и мычание коров, я подумала, что сплю.

Нумм, не похожий ни на один из виденных мной городов, утопал в зелени.

Спустившись по дороге, мы словно очутились в другом мире: защищенном от злых северных ветров, напоенном солнцем и пропитавшемся пряным ароматом душистых яблок. Ни один нуммийский дом не походил на другой, и у каждого был свой сад, хотя бы крошечный.

Дорога вывела нас прямо в сердце Нумма, на большую круглую площадь, куда выходили редкие трехэтажные дома. Одно из них наверняка было зданием Совета. И там нас уже ждали – видимо, заметили, как мы спускаемся с холма.

Переглянувшись, мы несмело приблизились к широкому каменному крыльцу, у которого собрался десяток человек. Все были загорелыми, в рабочей одежде, будто только что пришедшие с поля или из хлева. Кое-кто смотрел на нас настороженно, остальные – с нескрываемым любопытством. Расступившись, они пропустили нас к седовласой женщине, стоявшей на верхней ступени.

Такая же загорелая, как и другие, она была одета похожим образом, разве что ее одежда была чистой. На большом пальце правой руки я заметила массивный перстень-печатку, инкрустированный красноватыми камешками: символ Первой Советницы.

Женщина рассматривала нас со внимательным интересом. Лишь спустя минуту, белозубо улыбнувшись, она заговорила – певуче, растягивая гласные:

– Простите, когда столько лет живешь почти что в безлюдной глуши, слегка теряешь манеры. Позвольте исправиться. – Она приложила руку к груди и сказала: – Добро пожаловатьв Нумм, странники. Наш кров – ваш кров, наша еда – ваша. Оставайтесь здесь столько, сколько потребуется. А если решите остаться надолго, знайте, мы всегда ценим честный труд. И не откажемся от парочки лишних рук, – она нам подмигнула.

Я прочистила горло.

– Мы благодарны за ваше гостеприимство и с радостью им воспользуемся. Но для начала можем ли мы поговорить? У нас есть дело, ради которого мы путешествуем, и нам требуется помощь. Прошу вас, помогите нам, а взамен мы расскажем, почему исчезли Тени.

Все как один издали судорожный вздох, а светлые глаза женщины расширились.

– Кто ты, дитя? Ты ведь говоришь по-зеннонски, а пришли вы с севера… – Опомнившись, она сказала: – Пойдемте, негоже держать вас на ногах после долгой дороги.

Женщина – она просила звать ее просто Советница Ке́йла, по имени, – пригласила нас к себе в дом, двухэтажный, просторный, с аккуратным садом, из которого доносился аромат яблок и груш. И пока мы ели домашнюю, умопомрачительно вкусную еду, она рассказывала:

– Мой отец был Первым Советником. У меня было трое братьев. Все они были готовы побороться за его место, только мне этого никогда не было надо. Мое дело – ребята да жеребята. Но как пришли Тени, я осталась одна, кто мало-мальски смыслит в этом всём. – Она кивнула на перстень, а потом с доброй улыбкой добавила: – Можно сказать, меня заставили. Хотя, признаюсь, поначалу мне всё снилось, как отец мой на все Чертоги вечности голосит, что Советница из меня как петух из куры. Но ничего, перемогла как-то.