Книга Тени Альвиона, страница 46 – Алина Брюс

Перед глазами всплыло помертвевшее, потрясенное лицо Ферна.

Живот снова свело, а дыхание сбилось. Неужели мы с Лиллой на самом деле похожи? А Глерр вправду не знал, чье это платье?

Во рту появилась горечь, и я наконец поняла: вот почему Нейт иногда смотрел на меня с такой тоской, а Ферн – с таким вызовом. Меня охватила дрожь, и я обняла себя руками.

Я не хочу быть ходячим напоминанием об умершей девушке.

Не знаю, сколько я так просидела, пока вдруг не очнулась от мысли: меня ждет Кинн!

Натянув чулки и туфли, я вышла в пустую мастерскую. Мольберт стоял криво, словно его кто-то сдвинул, а на полу и на одном из столиков в россыпи осколков синели пятна краски – похоже, Ферн с Глерром сцепились. Бросив еще один взгляд по сторонам, я уже шагнула к дверям, но внезапно остановилась.

Нет, не надо этого делать.

Однако ноги сами понесли меня к мольберту. Остановившись напротив, я с замиранием сердца взглянула на рисунок.

Это был карандашный эскиз – Глерр даже не проработал задний план, – но наши с Кьярой фигуры и лица были четко прорисованы. У меня захватило дух от той точности, с какой художник передал наше жизненное сходство. На мгновение что-то привлекло мое внимание, и я снова посмотрела на Кьяру, а потом – на себя, но мысль ускользнула, стоило моему взгляду остановиться на платье.

Ее платье.

Я отпрянула от мольберта с колотящимся сердцем и, едва не запнувшись о столик, поспешила прочь из мастерской – прочь от себя в образе Лиллы.

– Ты в порядке? – Кинн устремился ко мне, едва я выскочила в галерею. Он оглядел меня с ног до головы, словно ожидал, что я ранена. Когда я устало кивнула, он судорожно выдохнул и спросил: – Что там произошло? Сперва оттуда вылетел Ферн, совершенно не в себе, меня даже не заметил, потом появился Глерр – весь в крови и краске, рубашка порвана, злобно на меня глянул, но ничего не сказал. А потом Кьяра… По-моему, она сама не поняла, из-за чего они подрались, – сказала что-то про платье и что ты задержишься…

После злосчастного разговора о Марене между нами с Кинном появилась какая-то отчужденность, но сейчас его серые глаза смотрели встревоженно, и смотрели они на меня. Не успела я ответить, как Кинн мягко проговорил:

– Пойдем. Тебе надо на свежий воздух.

– А как же карта?.. – слабо возразила я.

– Карта никуда не денется, завтра продолжим.

Мы молча покинули Оранжерею, и я была благодарна Кинну за возможность просто побыть рядом, ничего не объясняя. Утро в Квартале стояло тихое, теплое, и через какое-то время я нашла в себе силы рассказать о Лилле.

– …Тайли почти мне сказала, но в последний момент передумала. Может, решила, что раз никто мне ничего не говорит, так и не стоит.

– Сказала что?

– Что я похожа на Лиллу.

Я почувствовала его взгляд, но сделала вид, что рассматриваю лепнину на ближайшем здании. Не спуская глаз с разноцветных домов – иначе мне не хватило бы духа, – я рассказала о том, что произошло в мастерской. Не знаю, какой я ожидала реакции, только не этой – Кинн вдруг преградил мне путь.

Он выглядел рассерженным: брови нахмурены, губы плотно сжаты, – но я поняла, что злится он не на меня. Он немного помолчал, словно подбирая слова, а потом произнес с неожиданным жаром:

– Ведь я тебе уже говорил: ты – это ты. Какая разница, похожа ты на кого-то или нет? Это не меняет того, что… – Он резко оборвал фразу и отвернулся, переполненный эмоциями, а у меня словно азонитовая глыба упала с плеч.