Книга Любовь на Полынной улице, страница 82 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

— Терпсихора, — повторил Максим, прокатывая каждый слог на языке и смакуя имя так, будто оно было самым вкусным в мире лакомством. — Тебе подходит.

— И как ты сделал такой вывод?

Терпсихора изогнула бровь и выдохнула, наблюдая за тем, как пожимающий плечами Максим мутнеет за облачком пара, а после снова становится четким.

— Сильное имя. Резкое, рокочущее, но вместе с тем довольно мелодичное и… — У Максима вырвался смешок, и он смущенно покосился на Терпсихору. — Прозвучит странно, но оно почему-то напоминает мне танго.

— Это один из моих любимых танцев.

— Жаль, что я не могу станцевать его с тобой, — вдруг прошептал Максим и отвел взгляд, крепче сжимая трость.

Сердце Терпсихоры защемило, и ей вдруг захотелось остановиться и разрыдаться.

— Да. Мне тоже очень жаль.

Терпсихора сжала задрожавшие губы в тонкую линию и потерла грудь, в которой прямо от сердца во все стороны распространялось жжение. Почему ей так больно при мысли, что Максим никогда не закружит ее в танце?

Он медленно шагал вперед, и трость мерно постукивала по покрытому снегом тротуару. Падающий свет фонарей отбрасывал на щеки Максима длинные тени от ресниц, отчего казалось, что он плачет.

Повернувшись, Максим поймал взгляд Терпсихоры, и она судорожно вздохнула от того выражения, с которым он смотрел на нее. Несколько долгих секунд, точно растянувшихся на годы, они не могли оторвать друг от друга взгляда.

— Расскажи мне еще о танцах, — тихо попросил Максим и улыбнулся уголком рта. — О твоем самом любимом.

«Ему правда интересно?»

Терпсихора в последний момент удержаласьот того, чтобы не произнести это вслух. Мало кто из мужчин, с которыми она до этого проводила время, спрашивал ее о подобном. Конечно, они общались, но словно для галочки, не пытаясь на самом деле узнать друг друга.

Терпсихоре всегда было наплевать на это. Она никогда не пыталась сама сократить дистанцию, не изливала душу и не делилась чем-то сокровенным. Секса и веселья было достаточно. По крайней мере, на тот момент. С другими. Но — осознание этого захлестнуло Терпсихору — не сейчас. И не с Максимом.

Поэтому Терпсихора, сама того не заметив, всю дорогу до квартиры рассказывала ему сначала о танго, а после о балете. Рассказала и о том, что иногда выступает, в том числе и в Мариинском театре; что когда-то пыталась научить одну из своих сестер танцевать, но та в итоге растянула связку и еще долго припоминала Терпсихоре об этом; а еще о том, что, только танцуя, она чувствует себя по-настоящему собой. Чувствует себя живой и счастливой.

— Я бы хотел увидеть, как ты танцуешь. — Максим провернул ключ в замке и, открыв тяжелую металлическую дверь, пропустил Терпсихору вперед.

— Могу устроить для тебя персональное выступление, если очень хорошо попросишь. — Терпсихора поиграла бровями и, отвернувшись, принялась с интересом оглядываться.

Небольшая квартирка с высокими потолками олицетворяла собой уют. Пол застилали ковры с густым ворсом; теплый свет ламп освещал деревянные шкафы, забитые книгами; в глубине комнаты, недалеко от кровати, Терпсихора заметила диван, на столике рядом с которым лежал почти довязанный шарф. В воздухе витал аромат корицы.

— Как скажешь, — хрипло прошептал Максим за ее спиной, и по всему телу Терпсихоры прокатилась волна жара.