Книга Любовь на Полынной улице, страница 84 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Ей захотелось остановить мгновение, чтобы наслаждаться им вечно. Превратить счастье в снежинки, которые танцевали бы бесконечный вальс. Кружились в темном небе, такие завораживающе прекрасные, волшебные.

Максим убрал руку, и грудь Терпсихоры укололо от этой внезапной потери.

— Я был волейболистом, — бесцветно начал он, не глядя на нее. — Наша команда участвовала в различных чемпионатах, в том числе и международных. Я был диагональным нападающим. Как говорил тренер, прыгал лучше и выше всех, кого он когда-либо тренировал. Мне пророчили успешную карьеру. А потом случилась авария. Я потерял способность не то что прыгать, даже нормально ходить. И вся моя жизнь просто…

Голос подвел Максима, и он запнулся. Крепко стиснув челюсти, он пару долгих секунд вглядывался в ночное небо.

— Просто разбилась вдребезги.

По его щеке скатилась одинокая слеза.

Терпсихора шагнула вперед и притянула Максима к себе. Он напоминал ей ледяную статую — холодный и неподвижный, ни на что не реагировал, уперев пустой взгляд в пространство. Терпсихора крепко обняла его, прижалась щекой к колючей ткани пальто и зажмурилась.

— Мне так жаль, — прошептала она, чувствуя, как сердце разрывается от боли. — Так жаль, Максим.

— Те парни, которых ты видела при нашей первой встрече, — мои бывшие сокомандники. После аварии тренер ежемесячно собирает мне немного денег для оплаты будущей операции, которая, возможно, вернет мне былую подвижность, и некоторых это не устраивает. Я и сам уже много раз просил его этого не делать, и врачи говорили, что это бессмысленно, но он… — Максим тихо хмыкнул Терпсихоре в плечо и наконец приобнял ее в ответ. — Он очень упрямый. Если втемяшил себе что-то в голову, то от своего не отступит.

— Он,наверное, хороший человек, — тихо проронила Терпсихора.

Ей хотелось добавить, что Максим тоже хороший. Что он не заслужил того, что с ним произошло. И что, будь это в ее власти, она бы пошла прямо к Хроносу и попросила его изменить прошлое. Но вместо этого Терпсихора сказала другое:

— Ты очень сильный. Твоя жизнь — это не только волейбол. Это еще и хобби, друзья, любимые. Ты сам. Разбился лишь один кусочек, но вся остальная картина… Она осталась невредимой. Та авария… Не дай ей сломать тебя.

— Я постараюсь, — хрипло выдохнул Максим и прильнул к руке Терры, которую она положила ему на щеку. Большим пальцем она стерла мокрый след с его скулы, и Максим, поймав ладонь, поцеловал ее.

— Ты замерзла. — Он встревоженно нахмурился и начал подталкивать ее в квартиру. — Пойдем в тепло, а то заболеешь.

Терпсихора с видимой легкомысленностью тряхнула волосами, пытаясь отмахнуться от неожиданной горечи, возникшей после того, как Максим разомкнул объятия.

— Не страшно. — Ступив на линолеум, она сбросила шубу и добавила прежде, чем успела как следует обдумать свои следующие слова: — Ты ведь будешь обо мне заботиться.

— Даже не сомневайся. — Он широко улыбнулся, и сердце Терпсихоры снова сбилось с ритма от вида ямочек на его щеках.

Позже, ночью, когда Максим уже спал и его спокойное дыхание баюкало Терпсихору, она тихо встала с кровати и опустилась на колени. Мольба сорвалась с губ, и Терпсихора прикрыла глаза, погружаясь во тьму. Когда она открыла их через секунду, посреди комнаты уже стоял тот, кого она звала.