Книга Любовь на Полынной улице, страница 136 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Не выдержав, Момоко разрыдалась и свернулась на полу под вопли и свист, что слышала она одна…

Утром Момоко прогуливалась под зонтом вдоль пруда, любуясь игрой крупных карпов близко к поверхности. О ночных кошмарах напоминал лишь холод, который не удавалось прогнать ни жаровнями, ни солнечным светом, ни горячей едой. Акихиро шел ей навстречу, и при виде его улыбки на душе Момоко потеплело.

— Милая Кагуя! — протянул он к ней руки. — Ты выглядишь нездоровой.

— Все хорошо, Акихиро-сама, — постаралась она его успокоить. — Лишь тревожусь перед свадьбой, как все невесты.

После церемонии он увезет ее в Эдо[78], и тогда, быть может, все закончится.

Акихиро обнял ее, и Момоко прикрыла уставшие глаза. Она заслужила это счастье — быть любимой тем, кто давно занял ее сердце.

— Ни о чем не тревожься, — попросил Акихиро. — Я клянусь, что ты будешь самой прекрасной и счастливой невестой во всем Эдо!

Момоко не могла не верить ему.

Вдруг, когда он отошел на шаг, она увидела, как за пояс его обнимают призрачные бледные руки с темными ногтями, а из-за плеча показывается голова с длинными спутанными волосами и черепом вместо лица. Но даже несмотря на это, Момоко видела, что призрак улыбается.

Едва зашло солнце, как Момоко, измучившаяся за день, первым делом кинулась к зеркалу в своей комнате и упала перед ним на колени. Стянула покрывало и воскликнула:

— Сколько еще ты будешь терзать меня?! Скажи, наконец, что мне сделать, чтобы ты оставила меня в покое?

Едва ее отчаянный крик стих, воздух похолодел, и за плечом Момоко возник призрак женщины. Не в силах ни плакать, ни бояться, Момоко смотрела на нее через отражение, впившись пальцами в тонкий шелк своего кимоно.

«Украла… — раздалось печально в ответ. — Украла… Верни…»

— Но как же я могу? — отчаялась Момоко.

«Верни мое тело!..»

Но разве это не означало бы снова умереть? Момоко слишком привыкла к той жизни,что имела сейчас, и даже непривычный облик уже стал родным, ведь он нравился Акихиро.

— Нет! Теперь оно мое! — вдруг разозлилась она.

«Тогда я сначала заберу все, что тебе дорого, — спокойно ответил призрак. — Когда все, что твое, станет моим, я вернусь за своим телом».

Момоко не сразу поняла, о чем сказал призрак. Все, что ее окружало, дал ей Акихиро, а принадлежавшее ей прежде осталось в прошлом.

— Постой! — Момоко вскочила, но запуталась в складках шелка и снова упала на колени. — О чем ты? Что мне дорого?

В шорохе ветра за тонкими стенами Момоко почудился ответ, и от него она похолодела больше, чем от самого лютого мороза…

Призрак хотел забрать у нее Акихиро. Лишь только мысленно это повторив, Момоко едва не потеряла сознание от ужаса. И некому защитить его, и некому помочь им обоим. Бессильно заплакав, она забылась беспокойным сном до рассвета. А едва проснувшись, захотела хоть ненадолго вырваться из прекрасного поместья, в какой-то момент обернувшегося для нее тюрьмой.

Воспользовавшись тем, что Акихиро был сильно занят делами, она уговорила слуг сопровождать ее на прогулке за стенами поместья. Хотелось побыть одной, но ей ни за что бы не удалось уйти без сопровождения, и Момоко подчинилась, в душе уже зная, каким образом сможет ненадолго убежать от своих заботливых надзирателей. В этот день удача была на ее стороне, и после обеда, когда солнце миновало зенит, она ускользнула от зазевавшейся служанки и заскучавшего охранника и знакомыми тропами пришла к пруду с поросшими густыми зарослями берегами. Здесь она прежде часто сидела в одиночестве, глядя на свое неказистое отражение, и мечтала о несбыточном. Здесь она любовалась Акихиро, приходящим с товарищами напоить лошадей после охоты или конной прогулки. Здесь она была незаметной.