Книга Прощай, Мари! Злодейка для принца, страница 18 – Ксения Рябинина

Мор говорила, что деревня небольшая, но Мари сравнила её с подмосковными Химками — разве что вдвое меньше. На торговой улице она встретила трёх уличных музыкантов: флейтиста, баяниста и девочку со свирелью. Увидев вывеску пекарни, она сразу задумалась о кофе. О его горьковато-терпком вкусом.

Взяв несколько пирожков, Мари собралась заказать манящий лимонный пирог, но вопрос о кофе обернулся для неё настоящим потрясением. Хозяйка пекарни посмотрела на неё как на умалишённую, признавшись, что никогда не слышала о таком напитке.

— Сынооок! Ты знаешь, что такое этот кофе?

Теперь к подозрительным взглядам местных жителей добавились ещё и взгляды тех, кто считал её сумасшедшей. Подтверждение этому не заставило себя ждать — прибежавший сын хозяйки смотрел на неё точно так же.

Дзынь.

Медитация рассыпалась разъярёнными искорками в её груди.

Мари сжала пальцы — нити магии лопнули.

Это был провал. За две минуты.

Просто она вспомнила их. Глаза того наглеца.

Они серые, как сталь на морозе: ни искры, ни тепла в них, только равнодушие.

Немного боли, немного иронии. Интересная смесь.

Она бы его нарисовала.

Даже когда они спорили из-за того чёртового пирога, они были равнодушно-ироничными,и только на мгновение, когда он назвал её невежественной, в них мелькнуло… что-то.

Мария сглотнула.

Она не желала вновь встречаться с ним даже ради того, чтобы запечатлеть его образ на бумаге. Изобразить его. Сердцебиение, подобное набату, было ни к чему. Она один раз уже убежала так стремительно, что забыла пирожки с картошкой в пекарне.

— Где твои мысли, Птенчик?

— Кушать хочется, — вздохнула Мари, заметив, как на траве появилась роса — словно кто-то намеренно рассыпал капли.

Над землёй поднимался туман — мягкий, бесформенный. Он только зарождался, а уже пугал.

Мор приблизилась, поглаживая ледяного волка по шее. Это существо, живое, но застывшее, скоро обретёт свободу, как только Мари покинет поляну. А на следующий день оно вернётся по приказу своей хозяйки, ведь в этих землях всё подчинялось её воле — и мороз, и холод замка, и Грег, и зеркала. Но была ли сама Мор живой?

Она казалась воплощением февральской стужи — той, что щиплет щёки, заставляет слезиться глаза и коченеть пальцы. Её хриплый голос напоминал скрип трескающегося льда. Тон вызывал мурашки. Несомненно, она аристократка. Об этом кричали осанка, манеры и властность, даже не замок за её спиной.

Внешне можно было дать ей лет двадцать, но сколько же на самом деле?

— Так сходи в Итье, — беззаботно бросила Мор, продолжая гладить волка. — Развейся, перекуси, купи хлеба и яиц.

Иногда у Марии складывалось впечатление, что Мор хочет, чтобы она привыкла к этому миру. Замку. Людям.

— Тренировка окончена? — с недоверием уточнила Мари.

Мор почему-то напряжённо кивнула.

И без лишних вопросов она сорвалась в свои покои. Комнаты.

Ей нужно было хотя бы немного вжиться в местные обычаи, чтобы избежать этих взглядов — пронзительных, подозрительных, навешивающих на неё ярлык сумасшедшей. И тот мужчина, похожий на кусок японской стали, похоже счёл её такой. Немного обидно даже.

Торопливо меняя платье, Мари спешила туда, где тепло. Где нет колющего холода хрустального замка. И неважно, что она больше пяти часов просидела во внутреннем дворе этого самого замка практически полуголая — в одной сорочке и босиком.