Книга Прощай, Мари! Злодейка для принца, страница 16 – Ксения Рябинина

— Может, вы и возьмёте его?

Он саркастически приподнял бровь, наблюдая, как незнакомка нервно поправляет короткие тёмные волосы.

— Я первый попросил у Шона этот пирог.

Уровень пятилетнего ребёнка, как бы сказал его брат. Хотя даже с вредным Адрианом он так долго не спорил.

— А я первая пришла!

— И вели себя неподобающе леди — ваши причитания были слышны на соседней улице.

Упрекнул её.

Шон, не отрываясь наблюдавший за перепалкой, округлил глаза.

— Что?! — топнув ножкой, она развернулась и устремилась к двери, на ходу причитая: — Хочу домой! Домой! Домой.

— Вы забыли па…

Матильда вскинула вверх бумажный пакет с пирожками, словно пытаясь остановить этим жестом. Поздно. Незнакомка вылетела из пекарни, хлопнув дверью так, что чуть ли не задребезжали стеклянные витрины.

— Шон, заверни, пожалуйста, Зену лимонный пирог, — устало выдохнула Матильда.

— Заку, — поправил сын свою мать.

Та махнула рукой.

А Зен, застыв, всё ещё представлял перед собой те искорки в пронзительно голубых глазах.

— Зак, это много, — кивнул Шон на золотую монету.

— Положите в кассу как компенсацию за ущерб. Мы немного увлеклись, — Зен провёл рукой по волосам, пытаясь стряхнутьстранное ощущение, оставшееся после этой встречи. — Кстати, а кто эта безусловно прелестная леди?

Прелестная и кусачая.

— Сегодня впервые пришла, — пояснила Матильда. — Сказала, что приехала с востока, хочет на пару месяцев у нас в Итье, а потом отправиться в столицу.

С востока, значит.

Но кожа её… Белее снега, будто она всю жизнь провела под суровыми северными зимами, а вот чёрные волосы — почти неприлично коротко подстриженные — напоминали о знойных южных красавицах, привыкших к палящему солнцу и солёному ветру.

Льдинка.

Матильда с Шоном суетливо упаковали злосчастный лимонный пирог и протянули ему, взгляд Зена коснулся пакета с пирожками, и промелькнула мысль захватить его… на всякий случай.

Но нет.

Не стоит.

Они больше не встретятся.

— Я же сказала, сосредоточься!

— Я сосредоточена, — процедила Мари.

— Ты же зеваешь, Птенчик!

Мари «тренировалась» так уже четвёртый день — со скрипом зубов и болью в копчике.

Если бы тогда, в том молчаливом лесу, она знала, что изо дня в день, чтобы тебя приняла магия этого мира, нужно сидеть неподвижно и нырять в глубины собственного сознания в поиске… Как там это назвала Мор?

«Душевное спокойствие»? — то ни за что не согласилась бы!

Ни за что!

Да ещё и на это прозвище глупое.

«Птенчик».

Даже «Малинка» от Александра не кажется уже такой обидной.

— Снова зеваешь!

— Тебе легко говорить — ты сидишь не на земле.

— Сосредоточься! — скомандовала надзирательница, прерывисто кашлянув. Мари так и не удалось пока узнать, почему у нее вечно такой сиплый, как при простуде, голос. Она поняла только, что он у нее всегда такой.

Из арки, служившей входом в замок, бесшумно вышел Грег, лопата его тихо шуршала по траве. С почтительным поклоном он протянул госпоже стакан воды:

— Берегите голос, миледи.

Мари отвернулась от этой парочки и продолжила тренировку.

Уже третий день она проводила на странной поляне, где трава казалась седой и безжизненной, словно выгоревшей. Хрустя под ветром, сухие стебли создавали зловещий шорох. Пока в нескольких шагах от Марии темнело маленькое озерцо, больше напоминавшее мутную лужу.

Воздух давил тяжестью. Ни птиц, ни насекомых — только далёкий скрип дубов и волчий вой нарушали медитацию.