Книга Писательница на полставки, страница 24 – Катя Рут

Саша вошла в кабинет Даниила с чувством легкой нервозности. Просторное помещение встретило ее мягким светом из высоких окон, знакомыми полками с книгами и наградами и едва уловимым ароматом парфюма — терпкого, сухого, как страницы старой книги. Она знала, что это будет не совсем обычная встреча, и не могла избавиться от предчувствия, что между ними будет что-то большее, чем просто обсуждение текста. Во-первых, Аня написала, что не сможет сегодня присутствовать, поскольку занята на каком-то книжном мероприятии. Во-вторых, Саше наедине с руководителем нужно будет обсуждать ее мысли про собственное тело. Про талию, грудь и все такое…

Даниил сидел за столом, с ногами, закинутыми на угол соседнего стула, как будто абсолютно никуда не торопился. Когда он заметил ее, на его лице промелькнула легкая улыбка, но не такая, как всегда. Более теплая, почти частная, — Саша была в этом почти уверена, хотя и старалась не накручивать себя. Его взгляд задержался на ней на полсекунды дольше, чем требовала вежливость. Девушка почувствовала, как ее ладони слегка вспотели. Она машинально сжала ремешок сумки и выпрямилась, будто тело само захотело стать стройнее и привлекательнее

— Привет, Саша, ты вовремя, — его голос звучал заметно мягче, чем обычно, почти ласково. — Прочитал твой текст. Ты решила уйти от философии и выбрать более легкий путь, но, мне кажется, это как раз то, что нужно. Ты начала говорить о себе, о том, что действительно волнует, а не о том, что «положено». Такое сразу чувствуется, понимаешь?

Саша села напротив него, ощущая, как щеки заливает румянец. Она немного подвинулась на стуле, подгибая одну ногу под себя, чтобы казаться спокойной, но пальцы, лежащие на коленях, предательски сжались. Захотелось даже спрятать руки — уж слишком заметно дрожали — но было некуда. А он продолжил, и в его тоне уже была не просто профессиональная уверенность, но и что-то более личное.

— И это тоже видно по тому, как ты писала, — Даниил чуть приподнял брови, оценивающе поглядывая на нее, как если бы он наблюдал не просто текст, а ее саму. — Ты умеешь быть откровенной, но при этом не переходить границы. Я бы даже сказал, твоя откровенность не оставляет чувства уязвимости — это дает тебе силу. Честно говоря, редко встретишь такую уверенность в тексте.

Саша почувствовала,как напряжение растет, хотя он еще не сказал ничего явно неуместного. Он просто продолжал смотреть на нее с таким интересом, что ее немного сбивало.

— И вообще, — продолжил Даниил, — ты знаешь, я всегда говорил, что на такие вещи, как фигура, никогда нельзя смотреть с точки зрения какой-то «идеальной» модели. А ты как-то ловко показываешь это в тексте. Не пытаешься скрыть, а наоборот — подаешь себя, как что-то живое. И твое тело... — он немного замедлил монолог, словно подбирая точные слова. Его голос стал чуть ниже. — Ты пишешь так, что через строки чувствуется твое тело. Какое оно живое, чувственное. Его невозможно не представить.

Саша должна была возмутиться, но почему-то ей это не казалось грубым. Он говорил об этом почти как о литературном образе, а не о ее теле… Девушка чуть подалась назад, как будто этот комплимент прикоснулся к коже. Она провела рукой по волосам, поправляя их, но скорее — чтобы отвлечься, сделать хоть что-то. Она не знала, как отреагировать по-другому. Услышанное одновременно оказалось лестной и сбивающей с толку речью. Только что произнесенные слова продолжали звучать в ее голове, и она вдруг осознала, что они в принципе больше не обсуждают текст.