Книга Город, который нас не помнит, страница 31 – Люсия Веденская, Катя Рут

Она повернулась к нему — медленно, почти вызывающе. Их взгляды встретились, и все остальное исчезло: и дело, ради которого она здесь, и улицы, что остались за дверью, и даже ее собственный страх.

Впервые за долгое время она почувствовала себя… в безопасности. Не из-за квартиры. Не из-за окон с видом на воду. Из-за него.

— Данте… — произнесла она, и в этом имени было что-то, чего он, кажется, не ожидал услышать от нее. Признание? Вопрос? Или слабое «я готова на все»?

Он подошел ближе, на шаг, но не дотронулся. И все же этого шага хватило, чтобы между ними сгустился воздух.

— Если ты захочешь… — начал он, и голос его стал ниже. — Это уже будет не только дело.

— Я знаю, — ответила она. — Именно поэтому я здесь.

Нью-Йорк, Малберри-стрит. Май 1923 года

Запах гари все еще висел в воздухе — не физически, нет, но в воспоминаниях. Хотя стены по-настоящему выгорели, мебель оказалась разбита или и вовсе исчезла. Только деревянная барная стойка, хоть и исцарапанная временем и людьми, стояла как символ чего-то несломленного.

Анжела провела пальцами по поверхности дуба.

— Он делал это сам, — сказала она. — Каждую доску. Альдо был упрям, когда речь шла о деталях.

— Упрямство — ваша общая черта, — с легкой усмешкой отозвался Данте, шагая мимо разбитого витража, в котором еще отражался блеклый свет улицы. — Но стойка еще жива. Значит, и бар можно воскресить.

— Ты правда веришь в это? — Она обернулась к нему, как будто искала не просто уверенности, но и позволения.

— Я верю в дело, — ответил он. — Этот бар был не просто местом. Это была витрина, где Альдо демонстрировал миру лицо вашей семьи. Ты хочешь за него отомстить? Дай ему голос. Снова открой двери.

Анжела медленно кивнула. Впервые за долгое время это звучало как план, а не просто мечта на фоне реальности.

— Мыназовем его как раньше, или...

— «Бар Россо». И пусть каждый, кто туда войдет, знает — имя твоего мужа забывать никто не собирается. Он подошел ближе, поднимая с пола старую вывеску. — Мы починим это место. Я приведу людей. У тебя есть связи с поставщиками. Найдем музыкантов. Девушек на смену. И ты… — он посмотрел на нее, — ты станешь лицом этого бара. Хозяйкой.

Анжела тихо выдохнула. Она не чувствовала себя хозяйкой ни в чем — кроме, может быть, в собственной скорби. Но, быть может, именно время сделать шаг вперед.

— А ты? — спросила она. — Какую роль ты видишь для себя?

Он улыбнулся. — Я? Я буду тем, кто следит, чтобы никто не забывал, кто в этом городе все еще держит слово. Россо и Карезе. Я буду тенью твоей семьи.

Анжела отвернулась к окну. За стеклом сияло почти летнее солнце.

— Тогда начнем с полов — они в ужасном состоянии, — в конце концов выдавила она.

— Я возьму молоток, ты — список. Договорились?

Она кивнула. И впервые за многие недели уголки ее губ чуть дрогнули — не в улыбке, нет. В обещании.

Нью-Йорк, Малберри-стрит, Бар Россо. Июль 1923 года

В баре было жарко, пахло потом, свежей краской и чем-то еще — надеждой, может быть. Деревянные балки, которые еще весной были прогнившими, теперь сияли новым лаком. Пол скрипел под ногами — еще не совсем готов, но уже живой. Как и они оба.

— Нет, нет, эту люстру вешать не будем. Она — как из салуна в Аризоне, — Анжела нахмурилась, указывая пальцем на громоздкую бронзовую конструкцию, которую двое рабочих как раз пытались прикрепить к потолку.