Книга Город, который нас не помнит, страница 122 – Люсия Веденская, Катя Рут

«Она любила. Это главное. Все, что она делала — было во имя любви. Даже когда ее убивали, она оставалась собой».

Эмми отпила холодного кофе. Улыбнулась краешком губ.

— Ну что, прабабушка, — тихо сказала она, — давай расскажем твою историю.

И начала писать.

* * *

— Я не знаю, — сказала Эмми, вручив ему ноутбук. — Возможно, это ужасно. Или наоборот, слишком аккуратно. Или слишком лично. Я уже не понимаю.

Лукас принял ноутбук, сел на диван, закинув ногу на ногу, и сделал один из тех своих вечно насмешливых жестов — поднял бровь, будто она только что вручила ему черновик романа из шести томов.

— Все еще хочешь, чтобы я был беспощадно честен?

— Хочу, — сказала Эмми, скрестив руки на груди, — но только если понравится.

— Ага, значит, объективность в обмен на похвалу. Очень по-журналистски.

Он начал читать. Минуты тянулись долго, будто кто-то нарочно растягивал их, как резину. Эмми ходила по комнате, потом села, потом встала, потом снова села. Лукасу, разумеется, все это только придавало спокойствия. Он читалвнимательно, неторопливо, иногда хмурил лоб, иногда что-то беззвучно шептал себе под нос, будто примерял ее слова к миру.

Наконец он закрыл ноутбук.

— Ну?

— Это хорошо. И не просто хорошо. Это… правильно. Ты не сделала из нее святую. Но и не выдала за жертву. Ты дала ей голос. Это то, чего ей не хватало все это время, да?

Эмми чуть улыбнулась, опустив глаза.

— А про Данте? Ты думаешь, я правильно его показала?

Лукас помолчал. Его лицо на мгновение посерьезнело.

— Да. Хотя если честно… — он кивнул, откинувшись на спинку дивана, — в какой-то момент я даже почувствовал, что ты писала о нем с нежностью. Как будто… ну ты знаешь. Как будто он не только ее герой, но и твой.

Она прищурилась.

— Ты сейчас ревнуешь?

— Естественно. Я только что проиграл конкуренцию мужчине, который умер почти сто лет назад. Причем проиграл с треском.

Она рассмеялась, подошла к нему, обняла за плечи.

— Ты, между прочим, единственный, кто помог мне докопаться до правды. Кто поехал со мной в Сицилию, рыскал по архивам, терпел мою паранойю, ждал, пока я разберусь в себе. Данте бы сдался уже на этапе библиотеки.

— Спасибо. Сравнение с мафиози — это, конечно, то, к чему я стремился всю жизнь.

Они оба рассмеялись.

А потом он сказал, тише:

— Ты справилась. Правда. Эта статья — это не просто журналистская работа. Это… восстановление справедливости. И ты сделала это.

Эмми кивнула.

И впервые за все время почувствовала, что действительно может поставить последнюю точку.

— Кстати, — небрежно начал Лукас, потянувшись за кружкой кофе, — я кое-что не рассказал. Не сразу. Потому что… ну, ты бы, наверное, взбесилась.

Эмми приподняла бровь.

— Уже интригует. Давай, колись.

— Я отправил им все.

— Кому — им?

— Тем, кто все это время пытался понять, что именно ты нашла. Кто охотился за дневниками, за «сокровищем», за историей Данте и Анжелы. Я выслал сканы, ссылки на сайт, записи — все, что мы с тобой уже опубликовали.

— Ты что? — Эмми выпрямилась, но в голосе, вопреки ожиданию, не было паники — только удивление.

— Я ждал, пока ты закончишь статью, — спокойно продолжил Лукас. — Чтобы не сорвать работу. Но теперь… теперь все открыто. Это больше не секрет. Не улика. Не шантаж. Просто история. Красивая, страшная, правдивая. Я хотел, чтобыони это поняли. Чтобы отпустили.