Книга Игра ненависти и лжи, страница 89 – Л. Дж. Эндрюс

– Кейз, я… – я не успела закончить предложение: мое тело содрогнулось и затрепетало в волне жара и удовольствия. Я вскрикнула, и на этот раз он не стал пытаться меня заглушить. Было ясно, что этот звук лишь усилил его стоны и отчаянные движения.

Мое тело хотело обмякнуть, но я прижала Кейза к себе еще крепче. Когда я довела его до разрядки, он процедил мне в шею проклятье.

Не считая нашего переплетенного тяжелого дыхания, мир вокруг был тих, пока мы ждали, что силы вернутся. Словно это мгновение было ограждено от жестокой реальности, и мы пока что могли держаться за скоротечный миг страсти и покоя.

– Что это? – прошептал Кейз, поднимая голову с моего плеча. Он коснулся пальцем деревянной подвески в виде ворона, висящей на моей шее.

В черепе заревели предупреждения Никласа. Я и так уже выдала слишком много и перешла все границы. Я не могла рисковать, рассказывая ему всю правду.

– Вторая часть набора. Ворон и роза.

– Ворон и роза, – повторил он, чуть дыша. – Совсем как… на тележке торговца.

Его пальцы начали поглаживать бечевку, а затем перешли на мои плечи. В его глазах вновь зажегся этот проклятый огонек отвращения.

Кейз отвернулся, бросил мне влажную тряпку и снова застегнул штаны.

– Только чтобы утолить потребность.

– Это было чем-то большим, и я буду ждать, пока ты не осмелишься это признать, – прошептала я. Я знала, что он чувствовал гораздо больше, но месмер или, может, его собственные страхи не давали ему слишком сильно приблизиться к новой истине. Если эта ночь что и доказала, так это то, что до него все еще можно было достучаться.

Воспользовавшись тряпкой, я вновь натянула платье и подошла к окну. Йенс уверял меня, что у стены будут шпалеры, по которым я смогу спуститься, не рискуя в одиночку проходить мимо стражников.

– Значит, до завтра, – сказала я.

Кейз вновь посмотрел на меня с судорожной смесью желания и ненависти.

– До завтра?

– Сделка есть сделка. Проверь, правду ли я сказала, – я открыла ставни и уселась на подоконник. – Спокойной ночи, Кейз.

– Погоди.

Я замерла, наполовину выбравшись из окна; сердце стучало у меня в горле. Кейз переступил с ноги на ногу.

– Ты всегда зовешь меня по имени, а после… – он взглянул на стену. – Как тебя зовут, воровка?

Малин Штром в его представлении была мертва, но…

– Малли. Ты можешь звать меня Малли.

Я скользнула прочь, вцепившись в первую перекладину шпалеры. Мое тело жаждало провести ночь в его объятиях, пока вновь не показался бы лукавый, хитрый Кейз.

Но я получила некоторое удовольствие, увидев, как на его шокированном лице проступил ужас при упоминании прозвища, что он сам мне и дал.

Это выражение дало мне понять одно: где-то внутри этой тьмы он определенно помнил о своей Малли.

Сквозь скорлупу темноты за горными вершинами пробился проблеск угрюмой зари. На поверхности моей кожи все еще полыхал огонь – отпечаток собственнических касаний Повелителя теней, избавляться от которого мне совершенно не хотелось.

Я выжила. Часть искаженной версии мужчины, которого я любила, хотела вырезать мое сердце и положить его на пьедестал в большом зале дворца. Но более сильная его часть все еще боролась. Ни у какого месмера не хватило бы мощи, чтобы скрыть то, что выдало его прикосновение. Истину о том, что где-то глубоко внутри Кейз, который всегда защищал, всегда оберегал свою девочку с сеновала, разламывал ложь на кусочки.