Книга Ночь масок и ножей, страница 51 – Л. Дж. Эндрюс

– Потом этим займусь.

– Могу тебя исцелить.

Я перестала намыливаться.

– Исцелить? Ты медицкая?

– Не очень сильная, затем мы и держим лечебные травы, но, думаю, с простым порезом я справлюсь.

Я посмотрела на рану. Ее края под спекшейся кровью были зеленовато-желтыми.

– Кажется, она воспалилась, так что хуже ты едва ли уже сделаешь.

Това облизнула губы и потрясла руками. Она мягко положила кончики пальцев на порез, и тут же крохотными теплыми вспышками под кожей меня защекотал месмер. Я стиснула зубы, когда он углубился до неуютного ощущения, будто мою кожу сшивают, стягивая иголкой и ниткой.

– Это так… странно. Как ты это делаешь?

– Как мне объяснили, мой месмер ускоряет естественный процесс заживления, который есть у каждого. Это как-то связано с моим прикосновением и концентрацией. Больше проку, если я знаю, как тело восстанавливается само по себе, а потом визуализирую это. – Това высунула язык от усердия. – Но вот концентрации-то мне и не хватает.

Какое зрелище. Две полуголые женщины, масляная вода плещется у наших ног, и все наше внимание приковано к порезу на одном плече.

– Ну, вот и все, что я могу, – сказала она несколько мгновений спустя.

Порез сузился до блестящей розовой линии.

– Спасибо.

– Да пустяки.

Я протянула руку и взяла застиранное полотенце, висящее на краю ванны, мягко потерла налитые кровью болезненные синяки на ребрах – от тех пинков, которыми скидгарды наградили меня возле конюшни.

Пока я мылась, Това порылась в кедровом сундуке и достала две стопки штанов и туник. Одну она предложила мне в качестве запасной одежды, затем бросила ночную рубашку, которую я принесла в сумке, на второй матрас, велев дать знать, если мне понадобится еще что-нибудь из вещей. Кто-то из Кривов достанет еще, когда в следующий раз пойдет на сделку.

– Ну и как со мной здесь будут обращаться? – спросила я, когда моя кожа стала чистой, а волосы больше не воняли, как свинарник в Доме Штромов. – Кого-то из мужчин стоит избегать?

Това наморщила нос.

– Что, думаешь, станешь их личной утешительницей?

– А стану?

– Послушай-ка, что я скажу: мужчины в Фельстаде не считают себя лучше нас. С Ханной и мной обращаются так же, как со всеми остальными. То, что у тебя грудь, не значит, что Кривы станут тебя обижать.

Ее голос гремел яростью, и я ей поверила. Ну хоть одно опасение развеялось.

– Ханна? Это та девочка?

– Младшая сестра Эша. Одна из последних прекрасных душ, оставшихся в этом забытом богами месте.

– А она может… – я покрутила руками возле головы, боясь сказать что-то обидное, потому что не знала, на что Това может обидеться.

– Слышать? – Това кивнула. – Может, но говорит только жестами. Мы не знаем почему. Она просто никогда не говорила. Я жутко перевожу, а Эш – учитель нетерпеливый. Не надо ее недооценивать из-за возраста. Девочка ловко обращается с ножом.

Я сделала себе громадную мысленную пометку, что не стоит недооценивать вообще хоть кого-либо из Кривов.

Това пошла к двери.

– Пойду к остальным, так что сиди здесь, пока не вернусь.

– Запрешь меня?

– Я тебе завтра еще Фельстад покажу, обещаю, – она подхватила свой колчан и лук, прислоненные к стене. – Тогда ты будешь знать, каких мест избегать, и сможешь скакать, где тебе заблагорассудится.

Я будто плавала в тумане, узнав, что Кейз Эрикссон жив, а Това таскала меня по Фельстаду, словно моя жизнь не перевернулась в один миг. Я прошла через задние сады. Мне рассказали, как открывать передние ворота входного туннеля. Показали кладовку для еды, полки с консервированными фруктами, потом бочки с водой и элем.