Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 90 – Ната Лакомка

– Она – дочка аптекаря! Она и не то изготовит! К тому же, у неё дома нашли алхимические приборы! Всё ясно, как день!

– Это не алхимические приборы! Это обыкновенные весы! – возмутилась я, но Барбьерри на меня даже не посмотрел.

– И у неё в саду растут персики, – продолжал онуже спокойнее. – Так что дело решённое.

Марино молчал, задумавшись.

– Предлагаю выход, – сказал синьор Барбьерри, и было видно, что это предложение даётся ему с огромным трудом. – Якопо не будет против. Мы устроим побег, лошади уже ждут. Со своей стороны я готов дать этой… синьоре Фиоре двадцать тысяч флоринов. Пусть уезжает сейчас же и никогда не возвращается.

У меня замерло сердце. Замерло, а потом рухнуло, как с огромной высоты. Хотя росту во мне – всего сто шестьдесят пять сантиметров.

– А у вас уже и лошади наготове? – спросил Марино насмешливо, и я с надеждой встрепенулась. – Благодарю за участие и помощь, синьор Барбьерри, – продолжал он, – но моей клиентке это не подходит. Ещё раз повторяю вам: доброй ночи.

Даже при фонарном свете было видно, как покраснел папаша Козы. Кто там у козы папаша?.. Он надулся, как хомяк, и сделал последнюю попытку:

– Проиграете это дело, Марини, и вам этот проигрыш никогда не забудут. На адвокатскую практику придётся положить могильный камень. Как вы будете содержать семью?

– Наймусь в «Чучолино э Дольчецца», тарелки мыть, – ответил адвокат.

Барбьерри дёрнулся, потоптался на месте, стрельнул глазами из стороны в сторону, а потом буркнул:

– Как знаете.

Он пошёл к выходу, и светлое пятно от фонаря потянулось за ним. Становилось темнее и темнее, вот уже нас освещает только пламя свечи, потом лязгнула тяжёлая дверь, и в тюрьме снова стало тихо.

– Что творится-то… – произнёс негромко кто-то из заключённых, но сразу же замолчал.

Мы с Марино снова уселись рядышком, на этот раз – плечом к плечу.

Прошло несколько минут, и я первая взяла его за руку. Он в ответ сжал мою ладонь.

– Может, надо было согласиться? – спросила я робко. – Если всё так плохо…

– Всё не плохо, – ответил он. – Всё складывается очень хорошо.

– Но они нашли яд… этот, персик… египетский… Честно, Марино! Это не я! Я не знаю ничего про яды!

– Даже если что-то там нашли, это не подтверждает твою вину, – успокоил он меня. – Могли подкинуть. Тебя не было дома последнюю неделю. И вряд ли ты носишь в рукаве флакон с ядом на всякий случай.

– Ты думаешь?.. – спросила я с надеждой.

– Уверен. Ещё одно косвенное доказательство, которое не имеет никакой силы. Домыслы – ничего больше. Если бы всё было хорошо, разве Барбьерриприбежал бы рассказывать о том, что найдены неопровержимые доказательства? И уж тем более не стал бы устраивать тебе побег. Это всё указывает только на то, что дело против тебя точно развалится. Вот он и решил избавиться от тебя прежде, чем тебя оправдают.

– Успокоил, – сказала я с нервным смешком. Помолчала и снова спросила: – Спасибо, что помогаешь. Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Не благодари, – ответил он, продолжая держать меня за руку. – Ты изменила этот город. С твоим появлением жизнь здесь закипела. Теперь Сан-Годенцо – не маленький провинциальный городок, а центр торговли. Начались поставки в Милан, в Рим – это совсем другой уровень. Но не это главное. Ты вдохновляешь людей. Ты показываешь, что жизнь – это не просто скучное прозябание и тяжёлый труд. Ты показываешь, что можно получать радость от труда. Поэтому я не могу позволить, чтобы несправедливо наказали того, кто работает на этот город, ради этого города.