Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 69 – Ната Лакомка

Мы с Ветрувией хоть и не страдали от похмелья, но тоже не отказались поесть этого чудесного супчика. Особенно хорош он был, если бросить в чашку кусочек льда.

Жара сразу перестала ощущаться мучительной, в голове прояснилось, а сил явно прибавилось.

Но, может, сил прибавилось ещё и потому, что в остерию заглянул Марино Марини и принёс мне тончайшую шёлковую косынку – белоснежную, как молоко, с кружевными отворотами, похожими на крылья бабочки, и ещё – фартук из тонкого полотна с кружевными оборками.

– В таком фартуке надо подавать напитки к столу герцога Миланского, – глубокомысленно изрекла Ветрувия.

– Завтра у нас день поважнее, чем встреча герцога, – ответила я, примеряя фартук.

Он оказался мне большеват, но Ветрувия тут же раздобыла нитки и иголку, и заложила на фартуке несколько складок.

– Ты сама похожа на молочную сладость – хихикнула она, с удовольствием оглядывая меня в новом наряде. – Смотри, чтобы мужчины не перепутали тебя с вареными сливками и не съели, полив грушевым вареньем.

В ночь перед состязанием в остерии спать никто не собирался. Надежды на охранников со стороны не было, и все мы понимали, что бессонная ночь перед состязанием – это не лучший способ выиграть.

Дежурить по три часа по очереди?

Марино тоже высказал пожелание охранять остерию часть ночи, но я не была на это согласна.

– Завтра тебе от рассвета до заката надо будет стоять возле палатки «Манджони», – возразила я. – И совсем не нужно, чтобы ты уснул, пока они опять задумают какое-нибудь жульство.

– Я гораздо крепче, чем ты думаешь, – усмехнулся Марино.

В дверь постучали, и прежде чем открыть маэстро Зино вооружился половником, а за пояс заткнул нож.

В остерию вошёл миланский аудитор, и мы невольно поднялись с лавок и стульев.

– Пришёл по вашей просьбе, синьор Марини, – любезнокивнул адвокату синьор Медовый Кот. – Говорите, имела место нечестная конкуренция.

– Имело место преступление! Нарушение всех мыслимых законов земли и небес! – возмутился маэстро Зино и принялся с жаром рассказывать, что устроил Пьетро.

Боюсь, он слишком сильно приукрасил масштабы бедствия, и очень эмоционально и без особых доказательств обвинял «Манджони», но аудитор выслушал его внимательно и очень благосклонно.

– Что ж, – сказал он и посмотрел на меня со своей обычной мягкой, снисходительной улыбкой, – во избежание новых преступлений я предлагаю вам свою охрану. Полагаю, все захотят выспаться? Мои люди позаботятся, чтобы никто не помешал вашему спокойному сну.

– Какие это ваши люди? – настороженно спросила я.

– Вы с ними знакомы, – аудитор сделал полупоклон в мою сторону.

Его людьми оказались два доминиканца, что шпионили на моей вилле. Не сказать, чтобы меня такая охрана слишком обрадовала. Маэстро Зино тоже воспринял такую помощь без энтузиазма. В конце концов договорились, что монахи буду охранять остерию снаружи. Усядутся на улице возле костерка и не подпустят никого постороннего. С полуночи до четырёх часов, в самое глухое время, охранять кухню вызвалась Ветрувия.

– Всё равно завтра высплюсь, – заверила она нас жизнерадостно. – Проснусь – а вы уже победили!

– Вот и хорошо, что всё решилось, – заметил синьор дела Банья-Ковалло. – Полагаю, теперь мы можем отправиться отдыхать. Синьор Марини, я могу проводить вас до дома. Всё равно мне в ту сторону. Я временно остановился в доме судьи…