Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 40 – Ната Лакомка

– Если помните, то я вдова, – ответила я, едва не огрызнувшись, потому что он вроде как решил меня упрекать в безнравственности. – Я знаю, как выглядит мужчина, и в обморок не упаду.

Но от окошка отошла, потому что смотреть на Марино Марини в одних подштанниках – это было похлеще, чем когда он разгуливал в мокрой рубашке. Гораздо похлеще.

Захотелось сделать пару глотков холодной водички, но я вовремя напомнила себе про микробов и отсутствие антибиотиков, и со вздохом приготовилась ждать Ветрувию, чтобы она разожгла печь.

– Какое занимательное представление вы устроили, – услышала я за окном насмешливый голос аудитора.

В ответ полетел язвительный смех, потом хлопнула входная дверь, и топот ног по лестнице подсказал, что Марино бегом поднялся на второй этаж.

Почти сразу в кухню зашла Ветрувия, и глаза у неё были, как два новеньких флорина.

– Кто это окатил красавчика водой? – спросила она.

– Сам окатился, – проворчала я, делая ей знак помалкивать и указав большим пальцем на окно.

Моя подруга понимающе покивала и занялась печкой.

Синьор Банья-Ковалло вскорости тоже поднялся наверх, и минут через тридцать оба постояльца спустились завтракать.

Ветрувия поставила на стол горячую яичницу с копчёным салом, я приготовила овощной салат, полив его пряной заправкой из масла, винного уксуса, добавив соли и немного растёртого в кашицу чеснока.

Ещё к столу были пресные тонкие лепёшки, которые я жарила на огромной сковороде, протирая её половинкой луковички, смоченной в оливковом масле. У меня дома эти лепёшки назвали бы блинами, но местным жителям подобное угощение не было знакомо.

Зато уплетали они его – за обе щеки.

Особенно старался Марино Марини. С утра аппетит у него был зверский. Так что пришлось печь вторую порцию блинов.

Когда я вынесла на террасу, где расположились мужчины, сложенные аккуратной стопкой блины, а к ним подала шесть разныхсортов варенья, и аудитор и адвокат заметно оживились.

– Это настоящее чудо! – объявил аудитор, доедая блин с тыквенным вареньем. – Это что-то небесное! Действительно, ангельское! Герцог должен попробовать это лакомство. Оно бесподобно!

– Отправьте синьору герцогу пробники? – предложила я тут же, под мрачным взглядом Марино. – Пусть он выберет, какое ему больше понравится. Варенье из тыквы очень вкусное и необычное, но вдруг герцог больше любит вишню или груши? А ещё у нас есть отменное сухое варенье. Я приносила вам на пробу, если помните.

– Да, очень вкусно, – подтвердил аудитор, но я так и не поняла, съел он мой подарок или нет.

– Чтобы не волноваться насчёт качества, – продолжала я, стараясь не замечать, как выразительно смотрит на меня адвокат, – вы сами можете попробовать от каждого пробника, а уже потом отправим всё герцогу.

– Не волнуйтесь, у герцога целый штат слуг, которые пробуют его блюда, проверяя наличие яда, – спокойно сказал аудитор, сворачивая трубочкой ещё один блин, намазанный вареньем.

У меня запылали уши от такого намёка, а взгляд Марино явственно говорил: а ты чего ожидала, глупая женщина?!.

– Никогда в жизни никого не травила, – произнесла я сквозь зубы, – но после знакомства с вами, синьор Тиберто, начинаю об этом подумывать.

Круто развернувшись, я пошла в кухню и услышала, как за моей спиной надсадно закашлялся аудитор.