Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 42 – Ната Лакомка

– Езжай уже на работу и не устраивай комедию, – сказала я негромко, когда мы с Марино вышли во двор. – Опоздаешь на заседание, судья будет недоволен.

– Как я поеду?! – бешеным шёпотом закричал он, так же бешено жестикулируя. – Зачем ты позволила ему здесь остаться? Для чего?! Что это за разговоры, что он решил на тебе жениться?

– Даже если решил, тебе-то что? – сказала я, и Марино замолчал, приоткрыв рот и хлопая ресницами.

Пользуясь тем, что он примолк, я поправила на нём шапочку, расправила кружева на воротнике и протянула сундучок, перетянутый бечёвкой.

– Здесь фаршированные блинчики, – сказала я тоном заботливой жёнушки – с черешневым вареньем и с апельсиновым. Пообедай у маэстро Зино, как обещал, а часа в четыре выпей чаю с блинчиками. Делай своё дело спокойно и ни о чём не волнуйся.

Он машинально взял сундучок, всматриваясь мне в лицо, будто что-то хотел там прочитать.

– Со мной всё будет хорошо, позаботься о себе, – я многозначительно повела глазами в сторону террасы.

– Ты же не собираешься за него замуж?..

Он снова шептал, но теперь совсем не бешено, а как-то… очень жалобно.

– Нет, не собираюсь, – сказала я твёрдо, поборов желание поинтересоваться у него про Козиму. – Но даже если бы собралась, это моё дело, а не твоё. И если хочешь знать моё мнение, ты зря здесь поселился. Лучше бы…

– Я приеду вечером, – перебил он меня уже обыкновенным голосом и недовольно. – Будь осторожна. Теперь у твоего дома есть уши.

«Даже не представляешь, как ты прав», – думала я, глядя на него, пока он седлал и выводил коня, а потом глядела вслед, пока конь и всадник не скрылись за густыми зарослями колдовского сада.

Обернувшись к дому, я увидела синьора Медового кота.

Облокотившись на перильца террасы, он наблюдал за мной.

И можно было не сомневаться, что наблюдал всё время, пока мы с Марино разговаривали.

– Если хотите провести время в компании приятной вам женщины, синьор, – сказала я ему, потуже подвязывая фартук, – то берите корзину и помогите мне собирать груши. И только попробуйте ухватить меня заногу или ещё за что-нибудь. Не посмотрю, что вы – друг миланского герцога. Буду драться. Это ведь я вас тогда избила. В подворотне.

Благородный синьор очень неблагородно и неинтеллигентно заржал, исчез из виду, но вскоре появился в обнимку с корзиной и в соломенной шляпе, которую обычно надевала Ветрувия.

День прошёл вполне неплохо. Мы с миланским аудитором собирали груши, он болтал без умолку, рассказывая о себе, и ближе к вечеру я стала ловить себя на мысли, что рядом со мной находится не страшный и жестокий инквизитор, а вполне себе добродушный и милый мужчина. Которому я искренне нравлюсь.

Конечно, я постоянно напоминала себе, что у кота мягкие лапки, но в лапках – царапки, но чем дальше, тем хуже это действовало.

В кладовой прибавилось около тридцати горшков с вареньем, и пятьдесят мешочков с засахаренными фруктами и ягодами, и когда сгустились сумерки, мы втроём – я, Ветрувия и синьор аудитор сидели на террасе, при светильниках, ужинали зелёным салатом и варёными яйцами под острым соусом из зелени и оливок, потом ели сыр, намазывая на него варенье – из черешни, из апельсинов и лепестков фиалки, а наш постоялец рассказывал уморительные истории из миланской жизни. Да так рассказывал, что мы с Ветрувией только со смеху покатывались.