Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 23 – Ната Лакомка

– Если вам нечего больше сказать, то пойду. У меня много дел, в отличие от вас, – сказала я холодно и поднялась со скамьи.

Когда я вышла из исповедальни, синьор аудитор тоже вышел и сказал, прислонившись к перегородке плечом и глядя на меня с ласковой благожелательностью:

– Ну, про мои дела вы ничего не знаете, милая синьора. Но я не смею вас задерживать. Рад, что вы решили отвлечься от своих дел, чтобы посетить Дом Божий.

– Всего доброго, – пробормотала я, торопясь уйти.

– Если увидите синьора Марини, – заговорил Медовый кот ещё благожелательнее, – то передайте ему, что я никогда не сбегаю с поля боя. И на удар отвечаю ударом.

Из церкви я выскочила, как ошпаренная.

Ветрувия и Эа ждали меня, скучая и глядя на ползущие по небу облака. Остальные Фиоре давно отправились до дому пешком.

Когда я забралась в повозку, Ветрувия подхлестнула лошадь, и мы неторопливо поехали обратно на виллу.

Ветрувия напевала песенки, тётушка Эа дремала, роняя голову на грудь, а мне было совсем неспокойно.

Болван Марино! Неужели, это он?! На что рассчитывал? Что аудитор испугается и умчится в Милан? Как же! Умчится такой! Скорее, вызовет подкрепленье и устроит массовые аресты и массовые наказания. Хорошо, если не казни.

Двух монахов на виллу в качестве шпионов я получила, аудитор подозревает меня в убийстве кондитера, а Марино – в разбойном нападении – ну просто замечательно… Вот и попробуй тут поживи тихо и не высовываясь.

Повозка догнала мамашу Ческу с дочерьми. Они плелись по жаре, прикрывая лица соломенными шляпами поверх кружевных косынок. Две такие же шляпы маячили впереди – наши новые работнички.По совместительству монахи.

– Какие-то разбойники, – говорила сердито Ческа, не менее сердито покосившись на меня. – Не удивлюсь, если однажды они придушат нас в собственных постелях!

Я вздрогнула, услышав это.

– Что такое? – сонно спросила Эа, которую я нечаянно толкнула.

– Муха укусила, – соврала я.

– Они всё время прячут лица под этими дурацкими шляпами, – продолжала нагнетать Ческа. – Даже спят, похоже, в них. Наверняка, этих злодеев разыскивают по всему свету, а они нашли приют у нас!

– Выбритые макушки они прячут, – пробормотала Ветрувия, так чтобы услышала только я.

– Они беглые монахи? – тут же подхватила тётушка Эа, у которой, как оказалось, был прекрасный слух.

– Да, они монахи, – подтвердила я серьёзно. – Сбежали из монастыря и решили немного подзаработать, перед тем как женятся на наших Миммо и Жутти.

Тут даже тётушка Эа встрепенулась и посмотрела на меня, вытаращив глаза. Ветрувия оглянулась через плечо и прыснула, а синьора Ческа, сначала оторопело замолчала, а потом принялась тихо, но весьма эмоционально ругаться сквозь зубы.

Её дочери неуверенно захихикали и поспешили отстать, чтобы не идти с нами рядом.

Впрочем, повозка вскоре обогнала и монахов, которые преспокойно шлёпали себе по дороге. Пряча под соломенными шляпами лица. Форменные злодеи.

До самой виллы я думала лишь об избитом миланском аудиторе и его словах, что ударом он отвечает на удар. Кому прилетит ответка? Мне или Марино? И виноват ли он?

Мне страшно захотелось тут же развернуть лошадь в Сан-Годенцо и потребовать у адвоката ответа. Но в то же время я понимала, что просто ищу повод, чтобы встретиться с мужчиной, который мне… очень нравится. Даже больше, чем нравится. Только дело в том, что этот мужчина – далеко не нежная фиалка и не юный мальчик. Он сам способен о себе позаботиться. А несколько раз заботился и обо мне. Спасал, если быть точной. Поэтому вряд ли его обрадует, если я стану вмешиваться.