Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 22 – Ната Лакомка

Я машинально опустила занавеску и вернулась в клетушку с очень нехорошим предчувствием.

– Так что с вами случилось, позвольте спросить? – мне пришлось откашляться, потому что голос внезапно сел.

– Что случилось? – раздался почти весёлый голос аудитора. – Да вот, лично ощутил хвалёное гостеприимство Локарно. Это не по вашей милости мне был оказан такой горячий приём?

От этих слов я чуть не упала в обморок прямо там, на лавочке в исповедальне.

– Побойтесь Бога! – произнесла я дрогнувшим голосом. – Как вы можете обвинять меня, слабую женщину, в нападении на доверенное лицо герцога?! Кто я, по-вашему? Главарь сицилийской мафии?

– Не понял, при чём тут Сицилия? – с интересом переспросил синьор Банья-Ковалло.

– Так, к слову пришлось, – быстро ответила я. – У меня прадедушка с Сицилии. Это была его любимая присказка.

– Забавная присказка, – согласился аудитор. – Значит, не вы?

– Нет! Как вы могли подумать такое! Я следую идеям гуманизма… христианских заповедей! Вас ограбили?

– Нет, просто подловили на улице и хорошенько отпинали, – любезно рассказал он. – Даже ничего не сломали, что не может не радовать.

– За что – не сказали? – не удержалась я от вопроса.

– Не соизволили поставить в известность. Начинаю верить, что ваши деревеньки – действительно, небезопасны.

– Чужаков здесь не любят, – поддакнула я, не зная, что ещё сказать.

Неужели… Марино?! Неужели, он пошёл на такое? «Мы в Сан-Годенцо бьём первыми», – так он сказал. Но я думала, это просто к слову пришлось…

– Вас же полюбили?

Вопрос миланского аудитора заставил меня подскочить.

– В каком смысле, простите? – пробормотала я.

– В самом прямом. Ваша семья тоже здесь чужая, но вы очень неплохо себя чувствуете.

– С женщинами всё проще, – уклончиво сказала я. – Тем более вы забываете про синьора Занху.

– Ах да, с ним у вас были некоторые разногласия, но теперь вы живёте душа в душу…

– Синьор! Что за выражения? – позволила я себе обидеться, уже приходя в себя. – Я – честная вдова. Я живу со своей свекровью и золовками, а не с каким-то мужчиной…

– Простите, если обидел, – извинился синьор Медовый кот с нарочитым сожалением. – Вы не так меня поняли. Признаться, сначала я думал, что на меня напал некий отчаянный адвокат…

Я замерла на своей лавочке, затаив дыхание.

– …но оказалось, что его уже неделю нет в Сан-Годенцо, – продолжал синьор Банья-Ковалло. – Вы не знаете, куда он уехал и зачем?

– Синьор Марини не докладывает мне о своих делах, – я выдохнула и на мгновение закрыла глаза.

А может, это и не Марино… С чего я так разволновалась? Может, это местные какие-нибудь… Выпили лишнего, и им не понравилось,как синьор Медовый кот переступает лапками.

– Надеюсь, в следующее воскресенье я застану здесь не вас, а настоящего отца Бартеломью? – заговорила я, осмелев. – Вы второй раз мешаете моей исповеди. Потом сами же будете меня осуждать за недостаточную набожность.

– Что вы, я никого не осуждаю, синьора Фиори. Господь запретил нам осуждение ближних.

– Тогда зачем вы здесь? – сказала я уже напористо. – Что за игры вы ведёте? Зачем лгали мне, что Марино Марини вам признался? С вашей стороны было очень низко играть на моем христианском милосердии!

– А, так вы защищали синьора Марини из христианского милосердия? – казалось, аудитор с трудом сдерживает смех.