Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 15 – Ната Лакомка

– Речь в суде была великолепной. Теперь понимаю, почему тебя называют лучшим адвокатом в Сан-Годенцо.

– Благодарю, – он ничуть не растаял от похвалы и добавил, барабаня пальцами по столешнице: – Только подобные фокусы на твоём суде не помогут.

– На моём? – мрачно поинтересовалась я, садясь за стол напротив адвоката. – Думаешь, меня будут судить?

– Всё к этому и идёт, – ответил Марино, отрезая ломтик сыра и обмакивая его в варенье. – Я бы даже сказал, что не идёт, а бежит. Расскажи мне как можно подробнее о вашем с аудитором разговоре. Постарайся припомнить всё сказанное дословно. Мне надо понять, насколько ты навредила себе.

– Себе? Не нам? – уточнила я.

– Может и нам, – легко согласился он, зажёвывая ещё один кусочек сыра, обильно смазанный вареньем. – Синьор аудитор уже убедился, что я влюблён настолько, что по ночам обыскиваю здание суда и забираюсь в дом судьи. Возможно, он придёт к версии, что я вместе с некой прекрасной дамой уговорил её мужа переписать завещание в её пользу, а потом преспокойно отравил мужа и отправил его в плаванье в Лаго-Маджоре.

– А у тебя есть алиби на момент убийства? – спросила я серьёзно.

– Ух ты, – заметил он без особого удивления, – прекрасная вдова ещё и в римском праве разбирается? От тебя было бы больше толку, чем от Пеппино.

– Не паясничай, – почти обиделась я.

– А ты подумай, – он посмотрел мне в лицо. – Откуда я могу знать, есть у меня алиби или нет, если я не знаю, когда был убит твой муж?

– Он не мой муж, – напомнила я, потупившись.

– В суде только не вздумай рассказать об этом, – сказал Марино. – Иначе тебя точно признают ведьмой и быстренько сожгут.

– Рассказала только тебе…

– Теперь хочу, чтобы рассказала про разговор с аудитором. Начинай.

Я попыталась максимальноточно вспомнить всё, что наговорила Медовому коту.

Слушая меня, адвокат хмурился всё сильнее, но про сыр с вареньем не забывал.

Когда я замолчала, Марино некоторое время сидел молча, задумчиво уставившись в пустую чашечку, где раньше лежала вываренная в сахаре черешня.

– Всё очень плохо? – не выдержала я, наконец.

– Всё очень нехорошо, – произнёс он и снова постучал пальцами по столешнице.

Пальцы у него были длинные, красивые, и рука тоже красивая – сильная, не изнеженная, как можно было бы ожидать от офисного работника. Как эти руки умеют управляться с метлой, я уже видела. И как они умеют ласкать, тоже знала… Примерно знала… Ну то есть почти знала…

Ой, Полина, ты думаешь совсем не о том, о чём нужно.

– Знаешь, обычно подобные дела решаются просто, – сказала я, потому что он снова замолчал. – Надо найти настоящего убийцу – и всё. Но тут-то проблема в том, что, скорее всего, настоящая Аполлинария и есть настоящая убийца. Так и так я выйду виноватой. Но если синьор Кот не схватил меня сразу, может, он понимает, что я ни при чём?

Марино бросил на меня быстрый взгляд исподлобья и вдруг сказал:

– А ты не хочешь уехать отсюда? Сними все деньги в банке и уезжай. Во Францию, в Польшу, можешь даже в Англию, если захочешь. Там закон герцога Миланского тебя не достанет.

– Нет! О чём ты? – сразу же откликнулась я. – Как я могу сбежать? Ты же знаешь, что я могу вернуться домой только через этот сад… через виллу «Мармэллата». А мои контракты? Куча людей доверили мне свои деньги! Как я могу их бросить? К тому же, долг перед Занхой… Он когда не дурак, то вполне себе приличный человек…