Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 121 – Ната Лакомка

– Хм…

Я тут же расписала, как можно организовать обучение. Нужен учитель математики, учитель словесности, учитель музыки. Будет программа, по которой станут обучаться дети, в конце каждого года – обязательный экзамен. Самые одарённые и трудолюбивые будут получать денежную поддержку за счёт города.

– Только нам нужен будет ещё и интернат, чтобы дети из окрестных деревень могли жить в городе.

Марино загорелся этой новой идеей – построить школу в Сан-Годенцо, и принялся за дело с энтузиазмом и огоньком.

Да, многие опять были недовольны. Многие говорили, что крестьянам надо пахать землю, а не учиться читать. Но многие поддержали создание школы. Крестьяне – не дикие варвары. Их дети тоже достойны обучения. Нам нужны не только пахари, но и торговцы, и строители, да и театр был бы не лишним. Как при дворе герцога Миланского.

В конце концов, решено было сделать экспериментальную школу, куда отобрать сирот и детей бедняков. Я настояла, чтобы в школу принимали и девочек. И даже вызвалась преподавать им, если учителя-мужчины посчитают это выше собственного достоинства.

Опять были споры, обсуждения, и в результате я получила свою собственную школу рядом с виллой «Морковкины выселки». Пятнадцать девочек из бедных семей, которых мне предстояло обучать грамоте и всяким женским премудростям. Насчёт премудростей я в себе уверена не была, поэтому к работе в школе привлекла Клариче. Она прекрасно играла на лютне, умела шить и растапливала печь гораздо лучше меня.

Зато я учила девочек письму и счёту. Мне очень хотелось ввести предмет естествознания, но Марино посоветовал этого не делать. Для нашего края и так достаточно было потрясений, ни к чему ещё ссориться с церковью, рассказывая, что мир был создан в результате эволюции, длившейся миллиарды лет, а не за шесть дней, как написано в Библии.

Моя девчачья школа начала работать раньше, чем школа в Сан-Годенцо,и только тогда я поняла, как стосковалась по своей работе.

Конечно, мои новые ученицы ничуть не походили на учеников из моего прежнего мира.

Вместо чистеньких, сытых, нарядных детей передо мной сидели маленькие, грязные человечки. На учёбу отдавали самых слабых детей, которые были бесполезны при работе в полях, на выпасе, по дому.

Одеты они были, как последние нищие, и глазёнки у всех блестели голодным блеском.

Я чуть не заплакала от жалости, когда впервые увидела, как они едят – жадно вгрызаются в хлеб и сыр, торопливо и шумно выхлёбывают мясной суп с овощами. Некоторые даже не знали, как пользоваться ложкой, и пили суп прямо из чашки.

Работы здесь было много, и как-то само собой на задний план уходили интриги и тёмные делишки Аполлинарии, и мне уже не верилось, что рядом со мной всё ещё находится убийца. Может, и не было никакого убийцы? Или это Ческа творила чёрные дела? А смерть адвоката из Милана произошла в результате ограбления?..

Всё-таки Марино отправил в Милан доверенного человека, чтобы разузнал об адвокате Марчезе, но ответ всё не приходил, и вскоре я и думать забыла обо всём прочем. Сад, школа, муж – они занимали всё моё время. Я не скучала ни секунды, и… и была счастлива, что уж скрывать. Мне даже казалось, что так будет всегда. Спокойная жизнь, полная полезного труда, заботы о любимом человеке…

– Мне надо уехать в Милан, – сказал однажды Марино, вернувшись вечером домой.