Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 112 – Ната Лакомка

– Вижу, вы тут неплохо проводили время, тётушка, – сказала я, не удержалась и добавила: – Не такая уж вы и беспомощная.

Она снова открыла один глаз, потом усмехнулась.

– По-моему, вам есть, что мне сказать, – заметила я. – И лучше бы вы не держали секреты в себе. Опасно, знаете ли.

– Вот гляжу на тебя и думаю… – сказала тётушка Эа, открывая и второй глаз.

– О чём думаете?

– Ты такая умная, а ничего не понимаешь.

Разговор нравился мне всё меньше и меньше. Надо было взять с собой Марино… Впрочем, вряд ли при нём синьора стала бы говорить откровенно. А со мной она откровенна? Вряд ли… Может, это она пыталась придушить меня?..

– Что я должна понимать? Скажите прямо, – потребовала я, на всякий случай отступая к двери на пару шагов.

Если тушка Эа решит на меня напасть, я успею выскочить, а там сад не даст меня в обиду. Да и Марино рядом…

Но синьора не собиралась на меня нападать. Она сказала, стараясь устроиться в кресле поуютнее:

– Дорогая, если бы я говорила прямо, меня уже на свете не было. А я хочу дожить свой век спокойно, – и она снова закрыла глаза, показывая, что говорить не намерена.

– Вы зря молчите, синьора. Если боитесь Чески…

– Ческа – дура, – сказала тётушка Эа неожиданно резко Андрэа. – Но она моя сестра, поэтому я её не боюсь.

– Боитесь кого-то другого?– осторожно задала я вопрос. – Кого же?

– Тебя боюсь, – ответила она и усмехнулась. – Но я ничего не видела и ничего не знаю, так можешь быть спокойна. Иди уже к своему адвокату. Он заждался, поди.

Я вернулась к дому в нехороших раздумьях.

Марино уже поставил коня под навес, привязал и задал корма.

– Тут только сестра Чески, – сказала я. – Она очень странно говорила со мной…

Я повторила слово в слово наш разговор.

– Марино, она определённо что-то знает!

– Или не знает ничего, и просто считает тебя ведьмой, – заявил он.

– Ты шутишь?!. – возмутилась я. – Какая ведьма?

– А я и сам в это готов поверить, – сказал он, сгребая меня в охапку. – Околдовала же ты меня.

– Голова твоя пустая, – сказала я, постучав указательным пальцем ему по лбу. – Хочешь сам поговорить с тёткой?

– Нет, – ответил он и шепнул мне на ухо: – Кое-что другое хочу.

Что он хотел, было ясно безо всяких слов. Но я настояла, что сначала надо вымыться, нормально пообедать и приготовить ужин. И собрать хотя бы груши – они уже перезревают.

Так мы и сделали.

Мылись по очереди, потому что Марино сбежал из бани сразу же, как только я поддала пару.

– Неженка! – крикнула я ему вслед.

Сама я мылась долго и с удовольствием, потом окатила всё кипятком, навела тёплой воды в таз и приоткрыла дверь, чтобы было не так жарко.

Пока Марино мылся, я успела немного отдохнуть, нарезала хлеб и сыр, собрала фруктов и зелени, и даже попыталась растопить печь, но безуспешно.

Когда мой муж вернулся – чистый, благоухающий свежестью, со влажно вьющимися кудрями, то печь сразу запылала, и мы получили прекрасную шкворчащую яичницу, посыпанную петрушкой и зелёным луком.

После еды мы расстелили одеяло под апельсиновыми деревьями, чтобы переждать жару, а потом заняться грушами, но до груш дело не дошло, потому что мы уснули, едва легли голова к голове, среди травы, в которой прятались маленькие, хрупкие фиалки.

Проснулась я оттого, что Марино гладил меня по лицу кончиками пальцев и тихо звал по имени.