Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 109 – Ната Лакомка

– Это фамильные украшения нашего рода, – сказал Марино, надевая одну из «змей» мне на запястье.

– Красиво, – согласилась я, неуверенно повертела рукой, ловя солнечный свет блестящей поверхностью браслета, а потом сняла его и положила обратно в шкатулку. – Но мне не надо, спасибо. Куда я с таким браслетом? Кондитерша в царских украшениях – курам на смех. Да и денег нам хватает…

– Раньше об этом тайнике знали только я и небеса, – продолжал Марино, укладывая золото в шкатулку, шкатулку заворачивая в кожу и убирая в сумку. – Сейчас знают небеса, я и ты. В этой жизни многое может произойти. Иногда теряешь всё. И хорошо, когда что-то остаётся в потайном сундучке. Если что-то случится со мной – эти деньги твои. Придёшь и возьмёшь их.

Он снова спрятал сумку в расщелину, заложил крупными камнями, потом засыпал песком и галькой.

– Если что-то случится с тобой, то случится и со мной, – сказала я, глядя, как он прячет своё сокровище. – Так что мне эти деньги всё равно не понадобятся.

– Не говори так, – остановил он меня. – Только небеса знают, что ожидает нас в будущем.

– Что бы ни ожидало, я никогда их не возьму. Они твои, и только ты распорядишься ими. Я же… не Апо какая-нибудь.

– Ты не Апо. Ты – моя жена, – Марино обнял меня и поцеловал.

Мы стояли на краю обрыва, над озером всходило солнце, и пахло смолой и травами.

– Пока ещё не жена… – слабо запротестовала я, пока Марино целовал меня в закрытые веки – бережно, будто молился святыне.

– Уже жена, – ответил он. – Перед небесами. Нам надо лишь подтвердить наш брак перед людьми.

– Ой, – я внезапно вспомнила кое о чём. – А тут проблемка… Ты у нас католик получаешься, а я – православная…

– Православная? – переспросил он, хмуря брови.

– Не знаю, как это произошло, – попыталась объяснить я, – но в какой-то момент христианская религия пошла двумя путями – католическим и православным. Потом от католической веры отойдёт протестанство…

Марин приложил палец к моим губам.

– Небесам это не важно, – сказал он. – Небеса всё видят. Только люди требуют записи, свидетелей, документы, доказательства.

– Тогда ладно, я согласна стать твоей женой! – сказала я и поцеловала его.

Но долго поцелуй не продлился, потому что Мариночка отстранился от меня.

– Мыуже стали едины, – продолжал он, хотя мне хотелось продолжить поцелуй. – Потому что у мужа и жены всё общее. Всё общее, – повторил он раздельно и чётко, словно приносил клятву, – и деньги, и тело, и душа. Поэтому возьмёшь, и даже не спорь со мной.

– И тело, и душа, и сердце – всё общее! – сказала я и повисла у него на шее, заставляя улечься прямо тут, на траве.

Разумеется, в церковь мы успели только к полудню.

Но за пару монет нас быстро обвенчали, пригласив в свидетели судью и главу города Локарно. Марино проследил, чтобы запись о венчании была сделана по всем правилам, чтобы были поставлены подписи свидетелей и священника, и имена написаны разборчиво.

– Не сказать, что это было слишком уж неожиданно… – судья гримасничал, поздравляя нас. – Но как к этому отнесутся Барбьерри? Вы были обручены с их дочерью.

– За свои поступки я буду отвечать перед Богом и перед герцогом Миланским, если потребуется, – сказал Марино, усаживая меня на коня. – Но я уверен, что мы ограничимся лишь Господом Богом.

– Ну-ну, – произнёс судья растерянно, когда мы отправились в обратный путь.