Онлайн книга «След Чайки»
|
«Лин, – я вдруг спохватился, – Лин, а как же наши хранители?» Пустоты, которую ощутил я, оказавшись в сфере абсолютного щита отрезанным от занозы и дара, конечно, не было – такое трудно не заметить. Но за весь день что Лисс, что Тандеркэт не показались ни разу. – Им тут голодно и неуютно. Они стараются не тратить и так скудные силы на визуализации. «Откуда знаешь?» – Не знаю – скорее догадываюсь. Чувствую. Но если бы их не было, мы бы точно ощутили. И наверняка не смогли бы колдовать. Помнишь, Ники говорила, что дар-хранитель – это часть души, соединившись с которой человек обретает способность творить. Магию… картины, стихи… изобретения. Я облегченно выдохнул, а Лина поднялась, отряхнула ноги, как кошка, надела сандалии и раскатала штаны. – Хочешь в какой-нибудь музей? Что-нибудь конкретное? Картинные галереи? Музей нумизматики? Археологии? – спросила она меня, а я растерялся. Никаких конкретных желаний на сей счёт у меня не было. Я больше не рвался домой как можно скорее, этот мир перестал меня угнетать, порождая любопытство. Но здесь всё было настолько новым, что, честно говоря, мне было всё равно на что смотреть. – Тогда на мой выбор, – перевела мои сомнения Мурхе. Мы немного побродили по старому городу, пялясь на фонтаны, парковые деревья, старые дома среди которых не было ни одного, похожего на другие, наблюдали за праздными зеваками, частенько слыша древние наречия моего мира. Некоторыеслова и фразы я даже узнавал. – Тут много туристов – исторический центр, один из немногих заповедников древней архитектуры. Причём он умудрился вобрать в себя все стили от классицизма до готики и барокко, а также неожиданных смесей. Впрочем, вряд ли тебе это интересно, – Лина верно расшифровала мой зевок. – Сначала Старый город не пустили под снос из-за катакомб – проще было строить на новом месте, чем укреплять дырчатый, как сыр, грунт. Потом спохватились и законсервировали то, что осталось. Как ни странно, оперный театр выжил, хотя ему с момента постройки обещали скорую смерть. Красивое здание с портиком, украшенное скульптурными композициями, барельефами и лепниной, покрытое позолотой и перламутровым напылением, приковывало взгляд. А уж когда мы попали внутрь, я потрясенно раскрыл пасть, и не закрывал её, покуда мы не оказались в ложе. Лина увлеченно рассказывала мне об истории театра, об особенностях его архитектуры, о невероятной акустике в зале: он был сооружен так, что со сцены в зал доносился даже шепот, тогда как разговоры из зала глушились, не мешая слушать постановку. – А ещё, представляешь, ходили слухи, что это здание проектировалось меньшим в полтора раза. Но великий зодчий, древний прораб, решил, что он простроит нечто грандиозное и самостоятельно увеличил проектные расчёты. Но не учёл, бедолага, особенностей грунта. Так что здание начало расползаться по швам едва ли не на следующий год после сдачи. А после парочки землетрясений его пришлось жёстко реставрировать, спасая от разрушения. Последняя серьезная реставрация проводилась в начале века, тогда зданию буквально создали новый фундамент, забили на огромную глубину, прошивая насквозь катакомбы до устойчивого пласта, тысячи монолитных свай. И, несмотря на то, что времена тогда были неспокойные, работу выполнили на славу: движение стен театра в разные стороны с тех пор прекратилось, и все последующие реставрации были призваны разве что освежать. Этакие косметические реставрации. |