Книга Подарок для Императора, страница 70 – Алиша Михайлова

Он сделал шаг назад, создав между нами прохладную, звенящую пустоту. Его лицо уже обретало привычные черты властителя, но в уголках губ ещё дрожал отзвук недавней бури.

— Иди, — сказал он, и это уже был приказ, но приказ, отлитый из нового сплава, уважения и желания. — Пока я не передумал и не решил, что одна капля крови, слишком малая плата за спасённую душу. И закрой свою дверь. Если, конечно, не хочешь, чтобы мои сомнения настигли тебя до рассвета.

Он развернулся и зашагал к своему столу, к остывшему чаю и разбросанным картам. Его спина была прямой, осанка безупречной, поза императора, вернувшегося к делам империи.

Но я заметила, как пальцы его правой руки, лежавшей вдоль тела, слегка сжались в кулак и тут же разжались. Как будто он ловил в ладонь остатки того яростного импульса, что только что сводил нас в схватке, и насильно гасил его. Это было крошечное, почти невидимое предательство собственного тела. Маска села на место, но под ней всё ещё двигались живые мышцы.

Я вышла из его кабинета и сделала три шага в тёмную тишину своей комнаты. Дверь его кабинета осталась позади, всего в двух шагах. Удобно для телохранителя. Невыносимо близко для всего, что только что произошло.

Я закрыла свою дверь на ключ. Механический щелчок прозвучал до смешного громко в тишине. Как будто этот кусок железа мог что-то изменить. Я прислонилась спиной к дереву, чувствуя, как холод просачивается через тонкую ткань ночнушки.

Ну вот, Юля, поздравляю,— прозвучал во мне тот самый, саркастичный внутренний голос. Сначала скакала по столу, как варвар в придворном балете. Потом разоделась в ночную рубашку для светского раута в тюрьме. А в качестве финального аккорда — заключила стратегический альянс, используя в качестве аргументов зубы и язык. Какой прекрасный итог рабочего дня.

Я подняла руку и провела большим пальцем по нижней губе. Она была слегка припухшей. Я вспомнила, как он слизал каплю крови. Не как человек, а как зверь, оценивающий вкус добычи. Или союзника. Какая, в сущности, разница?

Ты что‑то взяла. Теперь я требую своё.

Его слова вертелись в голове, как заевшая пластинка. Он потребовал. И взял. А я… я не отдала. Я обменяла. Дралась за каждый дюйм, за каждый вздох, пока граница между атакой и ответом не стёрлась в пыль. Это было не насилие. Это было признание. Самое пугающее, что я получала в жизни.

Я стянула ночнушку, и тонкий шелк соскользнул на пол беззвучным облаком. Я осталась стоять на холодном полу, глядя на свое бледное отражение в тёмном окне. Синяк на плече цвёл лиловым. Следы от его пальцев на бёдрах были скрыты в тени. Зато на губах… на губах ничего не было видно. Но я чувствовала. Как печать. Как клеймо.

Плюхнулась на кровать, но сон не шёл. За веками стояла картина: не его лицо в полумраке, а другое. Виктор. Его холодный, преданный взгляд в столовой. Его удар, рассчитанный на то, чтобы навсегда заткнуть рот мальчишке. Тот мир — мир простых предательств, чётких врагов, ясных линий фронта и уставов, — казался теперь невероятно далёким.

А этот мир… ,этот мир состоял из тёмного кабинета, где правитель мог быть уязвим, а изгой — силён. Где враги и союзники менялись местами за один поцелуй. Где единственной правдой был вкус крови на губах и шок в глазах человека, который понял, что встретил наконец того, кто не боится его.