Книга Осколки вечности, страница 51 – Ульяна Мазур

Я продолжаю, недумая о фарфоре, о боли, о вечности. Каждый поворот это шаг к нему, каждый подъем к последнему прикосновению, к последнему дыханию. Я чувствую, как сцена вокруг растворяется, как стены Академии исчезают, как я сама растворяюсь в своём танце.

И в этот момент я понимаю: я смогу выйти в последний раз. Я могу преодолеть фарфор, боль, зеркала. Моя сила не в мышцах и пуантах, а в отдаче, в чистоте любви, в готовности отдать всё ради него.

Последний взмах руки. Последний изгиб тела. Последний взгляд к мадам. Я вижу её слёзы, её удивление, её признание. И затем полная тишина.

Я стою. Тело горит от боли, но внутри огонь. Я знаю, что танец завершён. Я смогла. Я сделала это.

Я готова.

Я стою перед Мадам Ланте, ещё до того, как зал наполняется учениками и звуками смеха. В руках у меня папка с набросками, эскизами сцен и пометками — это будет не просто номер, это будет мой танец, моя история, моя жизнь, моя жертва.

— Мадам… — говорю я тихо, но твёрдо, — я хочу, чтобы заключительный бал закончился постановкой «Осколки вечности».

Мадам тяжело вздыхает, опираясь на трость. Её взгляд строгий, усталый, и я вижу в нём одновременно недоверие и слабую надежду.

— Элианна… ты понимаешь, что это не просто номер? — спрашивает она, голос дрожит от усталости и тревоги. — Ты готова рисковать не только собой, но и репутацией Академии? Бал рассчитан на классические сцены, не на такие… фантазии.

— Я понимаю, мадам Ланте, — отвечаю я, — и именно поэтому прошу вас. Только так я смогу передать всё, что произошло, и всё, что я чувствую. Я хочу, чтобы зрители увидели не просто танец, а мою жизнь.

Мадам смотрит на меня несколько секунд, будто пытается прочитать меня насквозь. Наконец она тихо кивает.

— Хорошо… — говорит она, — «Осколки вечности» будут вставлены в бал. Но ты уверена?

Я вдыхаю глубоко, чувствую, как сердце бьётся быстрее, и отвечаю твёрдо:

— Да. Я уверена.

— И ещё… — она осторожно смотрит на меня, — что насчёт декораций? Ты понимаешь, что это усложнит подготовку?

— Я хочу… — говорю я с лёгкой дрожью в голосе, — чтобы на стенах было много зеркал. Я хочу, чтобы отражения множились. Чтобы каждый поворот, каждое движение, каждый взгляд становился частью истории.

Мадам слегка сжимает губы, но снова кивает. Она понимает, что моя решимость непреклонна.

— Ладно, — говорит она наконец, — будем ставить «Осколки вечности». Но помни: это твой выбор, Элианна. Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

— Я знаю, мадам Ланте, — отвечаю я тихо, но с полной уверенностью. — Я готова.

Я обвожу взглядом зал, представляю, как отражения будут прыгать на стенах, как зеркала сотрут границы между реальностью и фантазией, как музыка оживёт в каждом отражении. Сердце бьётся быстрее и я чувствую, что всё это не просто подготовка к балу. Это мой последний шанс, мой последний танец, мой последний шаг к свободе и любви.

Мадам отходит, слегка вздыхая, а я остаюсь стоять на месте, ощущая, как внутри меня разгорается огонь. Я готова. И никто, кроме меня, не знает, что это будет мой танец через боль, через фарфор, через вечность.

Я захожу в дом, снег тихо падает за окнами, но внутри меня буря. Лаэн стоит у зеркала в коридоре, словно только что вышел из моего танца, а в глазах тревога и сомнение.

— Лаэн! — я выдыхаю резко, — дай мне время до завтра. Мне нужно… нужно сделать это по-своему.